Белая горячка

Спрашивает голос у эвенка–оленевода, какое у него желание.

— Ящик водки, — отвечает тот и получает. Потом еще ящик водки и еще. Вот такие у него были три желания.

— Так ты и есть та самая золотая рыбка? — заплетающимся языком спрашивает оленевод.

— Нет, дорогой, я не золотая рыбка, я — Белая Горячка.

Рассказывать такой анекдот про эвенков — паскудство.

Но его рассказывают сами эвенки и при этом покатываются со смеху.

Потому что это про них. А водяра — это их Циклон-Б.

Разве что действует не сразу.

А теперь прикинь. В этом тексте 47 раз попадается слово «умереть», «убить», «смерть». 10 раз слово «винтовка», 17 раз слово «водка» и только один раз слово «любовь», к тому же несчастная. Если не нравится, не читай…

Письмо к Богу

Шаманка на глазах всех присутствующих превратилась в столетнюю старуху. На спине вырос горб, ноги согнулись дугой, голос заскрипел, как крышка гроба. Приказала Лене написать все, чего та хочет от духов.

Послание Лены начинается так: «Уважаемый Совоки. В первых строках моего письма обращаюсь к Тебе с убедительной просьбой, чтобы русские вернули нам наши земли…»

Шаманка читает, и ее трясет от смеха. Так можно писать к губернатору, а не к Богу. Надо чисто по–человечески, как к брату.

— Да не умею я, — оправдывается Лена, — всю жизнь писала только к чиновникам. Всегда было «требуем», «просим», «мы, эвенкийский народ»…

Тогда начинаю диктовать я, а шаманка пишет по–человечески. В первую очередь, чтоб отдали землю, потом, чтобы народ перестал пить и чтобы появилась цель. Чтобы молодежь кончила школу и чтобы мой Дима вышел на свободу и больше не пил. Чтобы всю–то тайгу не вырубали, а Сашка чтобы перестала путаться с этим русским. И еще чтобы мой народ перестал пить, а с ним и мой Юра, и Светка, Маша, Тинка, Борька, Таня, Максим, Данька…

Много было. Два листка мелким почерком с обеих сторон.

Потом шаманка говорит, что Лена должна пропеть все это на своем языке, потому что старуха, которая входит в нее во время обряда, не понимает по–русски, а только она может передать духам просьбы людей.

— На всю тайгу я запела, — говорит Лена. — А со мной были мои люди. Оленеводы и охотники.

Потрясенные, слушали они гортанный вой Лены. «Бэлэкэльду! Бэлэкэльду! Спаси нас, добрый Совоки, а то совсем пропадаем!» И мурашки ползут по спине, и страх охватывает, будто медведя в тайге встретили, а то и самого черта.

Бригада

Лена Колесова — низкорослая, с маленькой, но очень твердой шершавой рукой, в солнцезащитных очках, блондинка с перманентом в стиле рококо. Родилась 50 лет назад в тайге, выросла в палатке, а потому ей никогда не холодно. Всю зиму ходит она в осенней куртке и в высоких унтах — сапогах из оленьего меха. Эвенки вот уже много лет носят обычную европейскую одежду.

У Лены болят колени, скорее всего, от необычной для ее народа полноты. Эвенки как правило худые, жилистые и низкорослые. Кожа и волосы темные, глаза каштановые, кожа жирная. В выражении лиц что–то трагическое. Особенно мужчины смотрят хмуро, исподлобья. На плоских, лишенных растительности лицах — сердитые складки на лбу, нахмуренные с самого рождения брови. Бросишь кому теплое приветливое слово, и сто процентов гарантии, что даже не пробурчит в твою сторону.

Женщины, и старые и молодые, двигаются тяжело и неуклюже, будто несут неподъемный груз. Груди маленькие, талии нет, но раскосые глаза, к счастью, выглядят так, словно сейчас они сожмурятся в улыбке.

Лена вдова, живет с семьей в деревне Бомнак в Амурской области на востоке Сибири. Я попал к ней, в одиночку путешествуя от Москвы до Владивостока. Это был автопробег по следам книги «Репортаж ХХI века», написанной в 1957 году, в которой рассказывалось, как будет выглядеть Советский Союз через 50 лет, то есть в 2007 году. Лена — лидер местных эвенков.

В марте 1985 года к власти в Советском Союзе приходит Михаил Горбачев. Начинается перестройка, а Лена получает должность зоотехника в родном совхозе «Ударник». В ее бригаде номер один 17 оленеводов, в том числе две женщины, два 14-летних мальчишки и 3500 оленей.

В декабре 1991 года распался Советский Союз, а в бригаде номер один погиб Саша Яковлев. Треснул лед, когда переправляли стадо через реку.

Саша закончил летную школу в городе, там же и женился, там же у него родился ребенок. Потом развелся, вернулся в родную деревню и страшно запил. А было ему 30 лет.

В бригаде осталось шестнадцать оленеводов.

Юрию Трифонову был 51 год. 27 марта 1993 года он упился до смерти. Он был бригадиром и дядей моей Лены. Оставил вдовой Тамару. Эвенки очень редко регистрируют свои браки. Договариваются с женщиной и приводят ее в свою палатку или в дом. Вот и вся их свадьба. Они никогда не устраивают по этому поводу торжественных приемов.