Бегство из рая

Пролог

.

Когда опытный гид смотрит на кажущуюся уже такой близкой заснеженную вершину, а над головой раскинулось чистое синее небо, и до самого горизонта среди острых белых пиков не видно ни одного облачка, а за спиной нетерпеливо толпятся готовые на подвиги подопечные, и лишь едва заметная белесая полоса, словно невесомым призрачным кольцом опоясала самую верхушку горы, он должен, основываясь на своем опыте, на своем чутье, которое не раз оказывалось точнее любых метеопрогнозов, здесь и сейчас принять единственно верное решение о продолжении или прекращении восхождения. Погода «миллион на миллион», едва заметный ветерок, под ногами хороший плотный фирн, готовых обрушиться снежно-ледовых карнизов или скоплений снега в кулуарах не наблюдается. Но – «гора вывесила зеркало». И гид уводит разочарованную, обозленную, ничего не понимающую группу вниз. Потому что поверил необъяснимому чутью, потому что не хочет брать на себя груз, который потом будет слишком тяжело нести. И, возможно, уже через несколько часов, в базовом лагере, защитив балаклавой и маской лицо от секущего снежного крошева, на бешеном ветру пытаясь установить рвущуюся из рук палатку, он бросит короткий взгляд в ту сторону, где во всей красе должна предстать непройденная вершина, но увидит лишь плотную белесую муть пурги и подумает о том, что, может быть, ему удалось спасти сегодня чью-то жизнь, хотя, уводя людей вниз, он совсем не был уверен в правильности своего решения.

Когда менеджеру крупной корпорации неожиданно предлагают подняться на принципиально новый уровень, войти в круг общения с такими людьми, о знакомстве с которыми он не мог даже мечтать, стать посвященным в непубличную сторону деятельности компании, с тем, чтобы, в конце концов, самому возглавить огромный бизнес, то, при очевидной привлекательности такого предложения, чутье переговорщика и жизненный опыт должны подсказать ему правомерный вопрос: «А чем мне нужно будет заплатить за столь феерический взлет карьеры?». Потому что ничего в жизни не дается даром, и в нагрузку к высокому статусу, огромным доходам и удовлетворенным амбициям он неизбежно получит моральную и юридическую ответственность за такие аспекты деятельности компании, о которых предпочел бы вообще ничего не знать.

Когда ты в блаженном одиночестве сидишь за столиком уличного кафе и любуешься открывающимися видами, а в голове лениво и умиротворенно протекают мысли о радужных карьерных перспективах, о целях – уже достигнутых и тех, более амбициозных, которые теперь можно поставить, – о всевозможных приятных мелочах и необременительных заботах, и вдруг видишь перед собой незнакомую девушку, один взгляд на которую ясно дает понять, что она попала в нешуточную беду, чутье безошибочно подскажет, что сейчас тебе придется сделать, может быть, один из самых непростых в жизни выборов. Ты чувствуешь, что, если дашь ей такую возможность, она с готовностью разделит с тобой свои проблемы, возложит на тебя часть своего груза, не спрашивая, готов ли ты его нести. И еще ты чувствуешь, что именно сейчас, в момент, когда в твоей жизни совершаются столь приятные перемены, этот груз и эти неожиданные заботы окажутся совершенно некстати, смогут помешать, задержать, вообще перечеркнуть только открывшиеся перспективы. Но у тебя всегда есть право выбора. Можно, например, старательно глядя в сторону, пробормотать что-то вроде «Извините, девушка, я спешу», а новые впечатления насыщенной жизни быстро развеют в душе неприятный осадок от случайной мимолетной встречи.

Странное дело: Макс никогда не верил в предчувствия, приметы и суеверия. Даже многолетние занятия альпинизмом, когда слово «последний» все вокруг привычно заменяли на «крайний», даже случай, когда совершенно необъяснимая сиюминутная прихоть однажды заставила его пойти более трудным и длинным обходным маршрутом, избежав в итоге схода серьезной лавины, не смогли приучить его смотреть в зеркало при возвращении, стучать по дереву или останавливаться перед черной кошкой.

Макс вообще не был склонен анализировать задним числом произошедшие события, доискиваться их причин, копаться в мотивах своих поступков или сожалеть об упущенных возможностях. Иначе он обязательно запомнил бы, как приглашение шефа прокатиться с ним в Горный Алтай на закрытую тусовку сильных мира сего, откуда Макс должен был вернуться фактически вторым человеком корпорации, вместе с восторженным предвкушением вызвало, пусть и слабое, но совершенно неуместное ощущение тоскливой обреченности. Наверно, это и было то предчувствие опасности – приобретенное в горах или присущее с рождения, – которое подсказывало ему, что за крутым взлетом, по всем правилам русских горок, может наступить не менее крутое падение, но Макс привычно быстро погасил в себе столь несвоевременные и смутные сомнения.