Бегство из Эдема

Хотя день стоял будничный, а вечер выдался дождливый, у «Шерри» собралось довольно много народу. Александр Макуэйд отхлебнул ржаного виски и наметанным глазом окинул ресторанный зал. Ага, хорошенькая рыжеволосая девица у дальней стены опять смотрит на него. О ее спутнике он мог судить лишь по совершенно лысому затылку. Алекс в ответ уставился на девушку полным откровенного восхищения взглядом. Она вспыхнула и опустила глаза, стараясь скрыть улыбку, но все-таки не удержалась и опять посмотрела на него, а потом отвернулась. Румянец смущения делал ее еще краше.

Алекс попытался было сосредоточиться на том, о чем разглагольствовал в эту минуту сидевший рядом с ним Беннет Кокрейн, однако вскоре его взгляд снова начал блуждать по залу. Его одолевала скука. Кокрейн оказался законченным болваном, невыносимым занудой и говоруном, неудержимым, как водопад. За обеденным столом он болтал без умолку, никому не давая вставить слово. Увы, с ним приходилось считаться. Благодаря одному престижному заказу Алекс мог избавиться от прозябания в чертежном бюро и подняться до партнерства в фирме.

Что ему за дело в конце концов, если дом, постройку которого Кокрейн собирался ему заказать, представлял собой верх нелепости? Это был небывалый, запредельный по своим масштабам мраморный монумент дурному вкусу. В настоящий момент Алекс находился не в том положении, когда архитектор может сам выбирать себе клиентов. И все-таки в глубине души он не мог не роптать на судьбу: за какие грехи она послала ему в качестве первого клиента такого беспросветного кретина?

Алекс взглянул через стол на Джона Огдена, своего патрона. Тот многозначительно кашлянул и послал молодому человеку предупреждающий взгляд сквозь толстые стекла пенсне. Это сразу же отрезвило. Он выпрямился на стуле и устремил на Бена Кокрейна взгляд, исполненный почтительного внимания.

– Я же не говорю, что у рабочих вообще не должно быть никаких прав! На дворе девяносто третий год, мы на пороге двадцатого века. Приличный заработок за честный труд – бога ради, я ничего не имею против. Но что прикажете делать с этими анархистами? Они хотят выбросить нас ко всем чертям, захватить наши фабрики и заводы, наши банки и железные дороги… Представляете, до чего они додумались? Знаете, чего они хотят?

– Н-ну… я слыхал… – промямлил Алекс.

– Они требуют свободной любви! Равных прав для негров! Сухого закона! Избирательного права для женщин! – Кокрейн кипел негодованием.

Он обвел взглядом стол, словно ища, куда бы плюнуть.

– Какая-то кучка негодяев мутит воду в моих пекарнях: профсоюз им, видите ли, подавай!

– В пекарнях? – вежливо переспросил Алекс. – А мне казалось, что ваша специальность – фасовка мяса, Бен.

Кокрейн тотчас же оттаял: разговор о собственной персоне неизменно оказывал на него благотворное воздействие. – Это лишь часть моих занятий, – снисходительно пояснил он, упиваясь собственной значимостью. – Фасовкой мяса я занимаюсь в Чикаго и Сент-Луисе. А здесь, в Нью-Йорке, у меня другие интересы. Всего понемногу. Главным образом недвижимость, но кроме того, банковское дело, страхование, поставка провизии для ресторанов, похоронные принадлежности. Асфальт. Всего…

– …понемногу, – кивнул Алекс и сделал знак официанту, чтобы тот принес ему еще порцию выпивки. – С чего вы начинали свое дело, Бен? – осведомился он. – Вы родом из Чикаго?

Вопрос вдохновил Кокрейна на новый поток красноречия, но Алекс совсем перестал слушать. Вместо этого он принялся исподтишка изучать миллионера поверх края своего стакана. Крупный, коренастый, с бочкообразной грудью и грубыми чертами лица, Кокрейн гладко зачесывал назад смазанные бриолином волосы, отчего густые брови над хитрыми темно-карими глазками казались особенно косматыми. Глубокая ямочка, напоминавшая третью ноздрю, рассекала надвое воинственно торчащий вперед подбородок. И все же его внешность невольно внушала трепет (этого Алекс отрицать не мог), и дело было не в одних только деньгах. В этом человеке ощущалась угроза – нечто первобытное и необузданное прорывалось сквозь внешний лоск, создаваемый дорогой одеждой и обилием золотых украшений.

Алекс вспомнил их первую встречу. В тот день Кокрейн вихрем ворвался в контору фирмы Дрейпера, Сноу и Огдена.

– Мне нужен архитектор, – заявил он Трэвису, управляющему конторой.