Беглец (СИ)

- Ну теперь-то, когда Лле нас не слышит, вы мне скажете, наконец, кого мы едем «брать»? Кто объект?

Вопрос Мирелы был встречен дружным смехом: обычным человеческим со стороны Нилы и телепатическим со стороны даарнианина.

- Очень смешно, - притворно обиженно отозвалась бывший спецагент. – Я не так давно стала много времени проводить с инопланетянами, мой стаж как «изменённой» всего-то пара месяцев, я ещё не понимаю до конца всякие эти мутные намёки. «Туда лучше не соваться ни землянам, ни даарни». Вот что это могло означать? Кто там засел? Ещё один инопланетянин, в смысле с ещё какой-то планеты?

Нила хмыкнула.

- Можно сказать и так, - наконец отозвалась она.

- Я чуть с ума не сошла в эти десять дней подготовки, а вы всё темните, - не унималась Мирела. – Между прочим, очень стрёмно, когда автономная ментальная «программа», загруженная в твой мозг, начинает «сама» генерировать мысли внутри твоей головы, а тебя настоящей как будто и нет! Наши предки назвали бы такое одержимостью.

- Но это же не сущность извне, - ответила Нила. – Это продукт мыслительной деятельности твоего собственного мозга, просто чуть автоматизированный и перенастроенный, чтобы скрыть от наблюдателя-телепата твои настоящие мысли. Телепат будет читать «верхний» слой мыслеформ программы, но ты не забывай, что это тоже твои мысли. Потенциально твои. Они могли бы быть твоими в других условиях. Это просто автономные неуправляемые мысли на заданные темы, за вычетом исключений, тем, которые нельзя выдавать, о сути нашей операции. Они будто сны. Не обращай на них внимания.

- Я вижу, что ты выучила объяснения Лле наизусть. Впрочем, неудивительно, - иронично отметила Мирела. – Но я не моталась несколько лет чёрте где с инопланетянами, я нормальная земная женщина. Ну, почти. Телепатия только эта… Фиг знает ещё, что они с тобой там делали, какие эксперименты на тебе ставили.

- Ты что, думаешь, что Лле ставил на мне эксперименты? – обескураженно уточнила Нила. – Вовсе нет!

- Конечно, как скажешь, подруга, - примирительно ответила Мирела, но по транслируемому ею настроению было предельно ясно, что она осталась при своём мнении и считает его истинным.

Пространство летательного аппарата, в котором они находились, заполнило ощущение телепатического смеха Думающего-Поперёк.

- Конечно, ставил, - предельно серьёзно ответил он мыслеречью, отсмеявшись. – И не только на ней. Даарни тоже досталось. Я рад хоть ненадолго сбежать с вами от этого тирана.

- Прости, он шутит? – на всякий случай уточнила Мирела.

- Шутит, - кивнула Нила. – Не слушай его.

- Мммм, ну ладно, - Мирела не до конца поняла причины весёлости их инопланетного попутчика и по совместительству водителя штуки, на которой они летели. – Я просто хочу сказать, что мне к такому сложновато было привыкнуть, к этой ментальной программе.

- Но ты же смогла, - улыбнулась Нила.

- Смогла. Просто хочу знать, ради чего.

- Ты посмотри на неё, - обратилась Нила к полусидящему-полулежащему в соседнем каплевидном кресле Думающему-Поперёк. – Когда она работала в земной спецслужбе, она не задавала вопросов своему начальству. Но стоило обрести телепатические способности и стать «изменённой»… Нужно её отдать Лле на опыты.

- Эй!

- Я поддерживаю, - мерно отозвался инопланетянин, лучась настолько хорошим настроением, что завидно становилось. Мирела-то пыталась под легкомысленной беседой похоронить тревогу за своих родителей, живущих в том самом злополучном городке.

В общем-то, с этого всё и началось. Началось где-то с чуть больше, чем полгода назад, когда Мирела в очередной раз позвонила своим стареньким родителям, узнать, как они, рассказать о себе и своей жизни то, что не являлось секретной информацией. И что-то насторожило её в ответах матери, а потом и отца, но что именно, женщина никак не могла понять. Другой бы списал на возраст, всё-таки родители не молодели, но то ли интуиция, то ли профессиональная внимательность на тот момент ещё даже не бывшего спецагента заставили Мирелу навести справки у своих знакомых детства, кто, так же, как и она, жил в другом месте, но иногда навещал родной городок. И выяснилось, что все проживающие в том маленьком уютном городе люди в последние примерно восемь месяцев стали странно себя вести: перестали быть похожими на себя прежних, потухли, увяли, говорили как будто искусственно о ничего не значащих вещах, отвечали наигранно и как-то не по-настоящему, терялись при сложных и неожиданных вопросах и словно бы не понимали, что происходит. Те, кто приезжал проведать родных в это время, отмечали, что и в бытовой жизни весь город стал вести себя странно наигранно, все делали одни и те же действия, говорили исключительно одни и те же слова, не обсуждали никаких новостей, не запоминали новой информации, ничего не меняли в своём образе жизни, бросили хобби и увлечения и стали напоминать зомбированных или околдованных, чуть заторможенных людей, застрявших в повторяющихся днях, будто в трясине.