Беда

Gary D. Schmidt

Trouble

Публикуется с особого разрешения Clarion Books, торгового наименования издательства Houghton MifflinHarcourt Publishing Company

Copyright © 2008 by Gary D. Schmidt

© Бабков В., перевод на русский язык, 2014

© ООО «Издательство «Розовый жираф», 2014

Издательство «4-я улица» ®, издание на русском языке, оформление

Отец Генри Смита всегда говорил ему: если ты построишь свой дом подальше от Беды, она никогда тебя не найдет.

Вот и сами Смиты жили там, где жили их предки уже добрых триста лет, в месте, далеком от Беды, – в Блайтбери-на-море, где атлантические течения отдают побережью Массачусетса свое последнее южное тепло, прежде чем направиться к холодным гранитным берегам Мэна. Из створчатых окон своей спальни Генри видел подернутые барашками волны, а в солнечный день – тогда казалось, что вся его жизнь состоит только из солнечных дней, – можно было распахнуть застекленные двери, выйти на каменный балкон, и сверкающая гладь простиралась перед глазами до самого горизонта. Первым словом Генри было «синий». Первым вкусом, который он помнил, был вкус соленой воды. Первым по-настоящему ценным рождественским подарком был каяк, и в то же утро Генри отнес его на море, потому что оно и не думало волноваться – ведь Беда была далеко-далеко от них.

Дом Генри Смита, построенный в 1678 году его предками-купцами, стоял на высоком каменистом берегу и не боялся бурь, штормов и ураганов, порой налетающих с северо-востока. Его деревянные опоры были все такими же прямыми, как в тот день, когда их вытесали, и, проводя рукой по огромным дубовым брусьям, на которые был настелен пол, Генри чувствовал зазубрины – давнишние следы топора. Полтора века дом перестраивали, достраивали и снова перестраивали, и так, под крышей из тяжелого темного шифера, в нем появились три лестницы, ведущие на второй и третий этажи, а потом еще и четвертая – она упиралась в глухую стену, где когда-то была дверь. В любом из восьми каминов этого дома Генри мог встать во весь рост, а у одного рядом с очагом была крошечная каморка, спрятанная за потайной панелью в чуланчике для дров. Генри, его брат Франклин и сестра Луиза частенько залезали туда зимой, потому что там всегда было тепло. Половицы на первом этаже были сосновые, широкие, на втором и третьем – дубовые, еще шире, в кухне и кладовках за ней пол был каменный, а в гостиных – из итальянской плитки желто-коричневого цвета.

В северной гостиной стояла азиатская лакированная мебель, в девятнадцатом веке привезенная морем из Гонконга и Сингапура. Южную украшала коллекция французских импрессионистов, в том числе две картины Ван Гога и одна, маленькая, – Ренуара. В холле первого этажа хранился целый арсенал кремневых мушкетов времен Войны за независимость, из которых и теперь можно было стрелять, – Смиты одалживали их Историческому обществу Блайтбери-на-море для выставок на Четвертое июля. Целых две полки в библиотеке занимали средневековые молитвенники с красно-золотыми надписями «Аd usum…», такими яркими, словно их только что вывели под бдительным надзором святых, наблюдающих за писцом с обшитых темными панелями стен. Генри с отцом иногда читали эти надписи: «для пользования» в таком-то аббатстве, «для пользования» в таком-то монастыре, «для пользования» в таком-то суде, – а потом смотрели на красно-золотой закат. «Этот дом простоит до конца света», – благоговейно говорил отец Генри.

И Генри ему верил.

Блайтбери-на-море постепенно вырос вокруг дома Смитов. Теперь все, кто жил в этом городке, работали в других местах. По будням люди в темных костюмах садились в блестящие иностранные машины и отправлялись в деловой центр Бостона – отец Генри ехал в свою солидную и уважаемую бухгалтерскую фирму, – а к ужину возвращались домой, радуясь, что сбежали от шумной толкотни большого города. По воскресеньям Смиты всей семьей ходили в епископальную церковь Святой Анны – у них была там своя скамья, закрепленная за ними с 1680 года, – а вечером совершали долгие прогулки под развесистыми кленами в Тауншенд-парке, или ехали в Нью-Гемпшир покупать кленовый сироп, или, если позволяла погода, спускались в Бухту спасения – эта длинная полоса идеально белого песка с огромными черными утесами находилась прямо под их домом. Местные путеводители называли ее самым красивым частным пляжем Северного берега[1]. Глядя на нее из окон библиотеки, Генри не мог с ними не согласиться.