Байки Крайнего Севера

Никакие это не байки. Это всё правда до последнего слова. Ну, может быть, не до последнего.

В конце девяностых я остался в аспирантуре. В общаге места не было, а зарплата квартиру снимать не позволяла. Приходилось пахать, что в конце концов привело к пониманию, что наука не пойдёт, а жрать хочется всегда. Пришлось подумать об альтернативных вариантах своей молодой жизни. Вариант выпал не самый лучший, но надёжный. В моей деревне на Крайнем Севере работал начальником отдела кадров в милиции приятель моего отца. Уговорил.

После проверки моей личности мне выдали две бумажки: направление на ВВК (для несведущих: Военно-врачебная комиссия) и запрос на выдачу моего дела в военкомате, которое осталось там после института.

Все мужчины нашей Родины хотя бы раз в жизни проходят ВВК. Я первый раз проходил в школе. Единственное, что мне тогда запомнилось – это два брата Ярцевы, которые приехали проходить ВВК в нашу потерянную на карте деревню из совсем потерянной где-то на бескрайних болотах деревни, т.е. ещё дальше в лес. В свои шестнадцать лет они были настолько здоровые, что военком едва доставал им до плеча. Про себя даже не скажу, наверное, мог бы им стоя пуп поцеловать.

Все мы в детстве любили играть в войнушку. Братья Ярцевы тоже любили играть в войнушку, несмотря на свой рост. Но! Они играли в войнушку не с деревянными пистолетами, не с какой-то там пластмасской из магазина игрушек. Братья Ярцевы играли в войнушку с охотничьими ружьями! Добавлю. С заряженными охотничьими ружьями! Что, конечно, не могло не повергнуть в шок мальчика из учительской семьи. Для честности отмечу, что заряжали они ружья мелкой дробью, а сами одевали толстые фуфайки. При выстреле метров с десяти удар ощущается, но вся дробь остаётся в фуфайке. Однако один из братьев снял трусы и показал всем свою задницу в мелких пробоинах.

– Он говорит, что случайно промахнулся, – кивнул он в сторону брата. – Но я думаю, что специально. Целый час дробь выковыривали.

Удивлению нашему не было предела. Детство бывает разное.

В текущем моменте мне предстояло ехать в город. Денег у меня было кот наплакал, но мне в городе надо было провести всего полдня. С утра пройти ВВК, а после обеда забрать дело в военкомате. С собой я набрал бутербродов на дорогу. Кафе в то время на трассе не было, да и трассы не было. Надо было проехать семьдесят километров по грунтовке до парома, к обеду загрузиться на паром. Через двенадцать часов паром доставлял нас до места высадки и до областного центра оставалось всего двести сорок километров.

На пароме плыть скучно, холодно и нудно. Можно читать, если есть что. Можно спать, если есть где. Можно стоять и смотреть на берег. На пароме хорошо плыть компанией, но взрослые дяди в компании начинают злоупотреблять. На нашем пароме злоупотребляли почти всегда. Этот раз исключением не был. И на месте высадки никто не удивился, когда пятьдесят третий газон промазал по сходням и свалился в реку. Бывает.

Утром я довольно бодрый, несмотря на бессонную ночь, появился на комиссии. Народу было немного – кто в армию, кто в ментовку. Секретарь выдала мне бегунок, и я отправился по кабинетам.

Конечно, вы правы! Нет ничего интересного ходить по врачам. Я тоже так думаю.

Психолог была молодой красивой дамой. Она меланхолично смотрела в потолок своего кабинета, больше похожего на ботанический сад.

– Можно?

Взгляд с поволокой. Абсолютно равнодушный голос.

– Проходите.

По всему виду она должна была сказать: «Как же вы меня достали, отвалите».

– Здравствуйте, – я присел напротив.

– Давайте вашу бумажку.

Она стала что-то писать, потом спросила:

– Фамилия, имя, отчество?

Я назвал.

– Год рождения?

Я назвал.

– Место рождения?

В кабинет стремительно вошла женщина лет сорока. Они вдвоём начали что-то бурно и очень быстро обсуждать. Потом женщина также стремительно вышла.

– Фамилия, имя, отчество?

– Чьё?

– Ваше, конечно, молодой человек. Своё я знаю.

– Вы же уже спрашивали.

– И что?

– Вы записали.

– И что?

– Это тест такой?

– Какой ещё тест?

– Ну, вы специально хотите вывести меня из себя?

– Это вы сейчас выводите меня из себя.

– Я вас не вывожу.

– А что вы делаете?

– Я сказал, что вы уже записали мою фамилию.

– Вам сложно ответить? Ходите тут, работать не даёте.

– В смысле? Я же и есть ваша работа.

– Вы моя головная боль. Хватит! Всё, я записала вашу фамилию.

– Я же говорил.

– Хорошо. Год рождения?

– Опять?

– Выйдите из кабинета.

– Зачем?

– Выйдите из кабинета! Зайдёте через минуту.

Я постоял минуту в коридоре.

– Можно?

– Можно.

Я сел на своё место. Дама что-то писала, бросая на меня изподлобья недовольные взгляды.

– Что я пишу? Нет. Нет!

Она стала всё зачеркивать, потом взяла маркер и всё аккуратно закрасила чёрным цветом.

– Это чтобы вы не видели.

Я в полном недоумении боялся произнести хоть слово. Она снова что-то написала.

– Годен. Иди.

Следующий кабинет терапевта. Девушке на вид я не дал бы и тридцати. Она меня послушала, поспрашивала и поставила на весы. Старые напольные весы, там ещё бегунок такой.