Байкальский экспресс

ГЕОДИМ КАСЬЯНОВ

БАЙКАЛЬСКИЙ ЭКСПРЕСС

Вы верите в гениального и не берущего взяток следователя? А в кристально честного и неподкупного прокурора? Может быть, в благородного опера, как две капли воды похожего на несравненного Дон-Кихота? Нашему герою Филиппу Конусову (о нём - в детективе "Конспиративная квартира") такие почему-то не встречались. Поэтому, когда силою обстоятельств он стал желанной добычей банды преступников и одновременно с этим - запущенной на полные обороты машины правосудия, надеяться ему пришлось только на собственные ум, волю и сообразительность. И на плечо друга. Но чтобы остаться в живых, нужно было раскрыть тайну. И сделать это самостоятельно, потому что при таком раскладе надеяться не на кого...

* * *

Случайность - она и в Африке случайность. Другое дело, что в саванне или у берегов озера Нгоро-Нгоро она может вызвать совсем другие последствия. Как раз о последствиях и пойдёт речь в нашем правдивом повествовании... Однако, к чёрту Африку. Гиен и шакалов у нас своих в избытке. А начнём мы, как это и положено делать в детективах, со своих баранов.

День был неудачным, но погода стояла прекрасная. И пейзаж вокруг был неправдоподобно сказочным. Впрочем людям, глазевшим на него, было не до восторгов.

Они с унынием смотрели на залитые солнцем горы, мохнатые от зелёной тайги, на торчавшие за ними скалистые пики гольцов, покрытых шапками снега, хмурились и качали головами.

- Я никогда в жизни не попадал в такие дикие места, - сказал пожилой, интеллектуального вида мужчина другому, такого же возраста. - Бог миловал. А вы, Владимир Николаевич?

- Я тоже, - ответил Владимир Николаевич с кислой улыбкой.

И они с осуждением покачали головами.

Мягко говоря, по поводу диких мест пожилые мужчины были не совсем правы. Потому что стоило повернуть голову в другую сторону - и дикие места сменялись вполне цивилизованными; с другой стороны был вокзал, шумная толпа пассажиров и тьма привокзальных киосков, чуть ли не сидевших верхом друг на друге.

Вокзал был старинный, из серого камня, с высокими сводчатыми окнами, а толпа - вызывающе яркая и по-современному нагловатая, лишь слегка ошарашенная обилием видов дикой природы и чистым воздухом. Напротив вокзала пути у нескольких перронов были забиты пассажирскими и скорыми составами. А за зданием из серого камня, между куполом православной церкви и кирпичной коробкой административного корпуса мерцала таинственно водная гладь. Отсюда широкой полосой - километров в тридцать - уходила на восток и далее на север громада священного озера. Самого глубокого в мире. С самой прозрачной и чистой водой. С тысячью таинственных загадок, которые не могут разгадать самые изобретательные умы. Озеро Байкал... Вот где бы жить, да радоваться подарку судьбы. Но...

* * *

Но все мы спешим по неотложным делам.

А скорые стояли уже почти полсуток на южном берегу Байкала и конца этому стоянию не было видно.

Чуть западнее того места, где стали на отстой поезда, Транссиб уходил от священного моря влево, пробираясь тайгой и горами к перевалу, и далее спускался вниз, в долину Ангары. Где-то на полпути к шумному торговому Иркутску и произошло событие, которого ждали последние двое суток, которого боялись и надеялись, что оно не произойдёт: железную дорогу пересекло половодье.

Половодье в разгар лета? Именно так.

Неясные даже самым дошлым метеорологам причины принесли в горы Саяна раннюю весну. На гольцах стал бурно таять снег, пополняя талой водой горные озёра. Метеорологи заохали: зима-де была снежной, как бы чего не вышло... Да и быстрый Иркут стал прибывать на глазах. Но кто и когда слушал охающих? Жизнь шла своим чередом: президент издавал указы, Дума что-то обсуждала, губернаторы от Калининграда до Камчатки принимали к сведению. Заводы, слава Богу, работали, натужно скрипя механизмами, оптовые рынки торговали чёрт знает чем оптом и в розницу, рестораны шумели в ночи, а ранним утром бессонные киллеры мочили неугодных. Поезда же, как это им положено, возили через всю Сибирь пассажиров и товары широкого потребления.

И довозились.

Где-то южнее, в верховьях то ли Чёрного, то ли Белого Иркута горы толкнуло землетрясением. Одно из вместительных горных озёр, расположенное в седловине между пиками, дало течь. За несколько часов течь обрушила берег и произошёл залповый сброс воды вниз. На пути ревущих потоков оказалось другое озеро, и его берега тоже были снесены...

В результате за двое суток Иркут поднялся на одиннадцать метров. Быстрое течение понесло вниз удивительные предметы: заборы, ворота, крыши сараев и домов с гуляющими по ним курами и свиньями. Притоки Иркута вздулись, затопили долины, прорвали заградительные дамбы и в одном гнилом месте насыпь вместе с рельсами ушла под воду.

Теперь всем приходилось несладко: и пассажирам, застрявшим на узловой станции, и начальству упомянутой станции, вынужденному кормить, поить и обхаживать эту пёструю нервную толпу, свалившуюся нежданно-негаданно на его шею.