Батон

Пока шёл дождь, я разглядывал узоры на обоях, сидя на диване. Серые витиеватые линии на голубом фоне росли прямо из пола, они доходили до самого потолка, становясь все тоньше и тоньше.

Я никогда не любил эти обои. Но моей жене они нравились. Она любила всякую вычурность, а я хотел дать ей возможность создать свой дом. Мне не нравилось ничего из того, что она покупала ни ажурные вазы, ни бархатные коврики, ни занавески с цветочками. Но мне нравилось, с каким энтузиазмом она подходила к выбору каждой вещи, с какой тщательностью она подбирала цвета и формы. Мне нравилось смотреть на неё даже в антураже этого барахла.

Когда она ушла, я понял, что мы оба пытались забить пустоту внутри, только делали это по-разному. Я не виню её за то, что она ушла, но я осознал, что ненавижу все, что она сделала в этом доме, что меня раздражает каждая деталь, которая раньше умиляла рядом с ней. Прошло не так много времени, и я все думаю, в какой момент все пошло не так, и почему теперь меня бесит даже сама мысль о ней. Может, устали друг от друга? Но что же любовь не живёт вечно? Может, не знали друг друга? Почему же я был тогда так слеп? Эти жуткие обои, словно символ наших отношений, такие же пустые, хоть и с множеством деталей. Иногда мне кажется, что эти ракушки на обеденном столе не интересовали её также, как и меня, но они почему-то все же должны были быть там.

Когда я приходил с работы, она готовила мне ужин в своей ультрамодной мультиварке. Все что нужно было сделать, это положить в неё еду и нажать на кнопку, остальное мультиварка сделает за вас, но моя жена умудрялась создать вокруг этого целое шоу, будто готовит вручную какое-нибудь ресторанное блюдо. Она танцевала на кухне, пока я приходил в себя после тяжёлого трудового дня, и никто из нас не был увлечён друг другом. Будто я приходил в пустой дом, а она готовила для себя.

Она была мила и привлекательна, и мне нравилось на неё смотреть, но она была лишь хорошо переданным изображением. Когда мы приходили к друзьям, мы были словно эталоном супружеской жизни. Все завидовали нашей квартире, обставленной дорогой и модной мебелью. Все завидовали мне, с такой женой, говорили они, все нипочём. Они восхищались картинкой, как и я своей неживой женой. Но нас все устраивало. Удивительно, но никто и подумать не мог, что мы живём неправильно. Брак, квартира, деньги, отдых за границей, разве все не может быть лучше. Только когда она ушла, я понял, как ошибался. Я не виню её за то, что она ушла, винил бы за то, что она осталась. И я виню себя за то, что не понял всего этого раньше, не спас её и себя, не спас 6 лет нашей супружеской жизни. Я дурак, который повёлся на красоту, который побежал за бабочкой.

В институте среди целого роя бабочек она была самой милой и нежной. Мы встречались три года, пока я не сделал ей предложения. Не знаю, почему я выбрал её и уж точно не знаю, почему она выбрала меня. Наверное, я повёлся на красоту, а она на достаток, уже тогда я имел приличный багаж. Хороши. 9 лет прошло, а я не знаю даже какой у неё любимый цвет, что она любила делать в свободное время, с кем делилась своими мыслями и чувствами. Я знаю, что у неё были мужчины помимо меня. За это я её тоже не виню. И не потому, что у меня тоже были другие женщины, а потому что это её выбор. Мы все заслушиваем счастья, надеюсь, она его нашла.

Дождь закончился, но я не спешил уходить. То ли мне нравилось сидеть и жалеть себя, то ли я просто не хотел повторения тех эмоций, после которых снова наступает разочарование. Однако я все же решился выйти. Узнав о моем, к сожалению, ещё только предстоящем разводе, друзья, как и предполагалось, решили меня выгулить.

Я пришёл в место, где царила красота, я мог выбрать любую. Я был привлекателен, хорошо одет, приятно пах. Женщинам это нравится. Но был абсолютно пуст внутри. Как оказалось, и это некоторым нравится. После общения с толпой подвыпивших девушек я уже было принял вечер за неудачный, как вдруг кастинг на одноразовую любовь решила пройти ещё одна. Она была самой красивой девушкой из всех, кого я когда-либо видел. Приятная упругая кожа, отличная фигура с округлостями в нужных местах и длинные волосы, которые она то и дело изящно поправляла рукой. Мы разговаривали весь вечер. Я понял, что прилично выпил. После пары пройденных тем я заметил, что она почти все время молчит, изредка поддакивая, а весь этот прекраснейший вечер я говорил сам с собой. Тогда я спросил её напрямую, не хочет ли она поехать ко мне. Она ответила да. И я, простившись с ней, немедленно удалился, позабыв про друзей, которые уже сами, наверное, давно разъехались по дамам.