Басни. Книга II

Бессмертные произведения искусства не рождаются в один миг. Появление на свет великих теорий – тоже не одномоментный процесс. Однако порой гипотеза куда интереснее своим развитием, нежели выводами, особенно если таковые субъективны, а порою попросту лукавы.

Как правило, в начале творческого пути философ формирует лишь концепцию своей гипотезы. И если творец не подвержен чрезмерным, я бы сказал, флюгерным метаниям неопределившейся личности и не исповедует всей душою принцип ars pro arte[1] без идеологии, то в следующем произведении концепция получает развитие: дополнение примерами, уточнение, а также некие изменения, не отражающиеся при этом на её основных позициях. Вышеозначенный принцип ars pro arte характерен для оторванного от реальности гения типа Жана де Лафонтена или же искусного мистификатора типа Виктора Пелевина, но может быть и маской трусливого внутреннего врага государства, готового за пределами оного скинуть таковую и явить свою низость во всей красе. Таких примеров легион, и, право, не хотелось бы лишний раз обращать на них внимание. Жан-Жак Буазар, как и любой консерватор, весьма последователен в своём творчестве, а значит, и нам можно опереться на выводы из предисловия к книге I и уже на этом базисе продолжить исследование.

Ниже приводятся основные тезисы, вынесенные из первой книги.

1. Баснописец не поддерживал революцию. Более того, он был ярым её противником, при этом надеясь на то, что любой социальный конфликт можно решить миром.

2. Для Жан-Жака революция неотличима от бунта, и революционеры для него суть смутьяны, для достижения личной власти вредящие государству. Сочувствует им молодёжь в силу природной своей нетерпимости и легковерия.

3. Исходя из вышеуказанных тезисов в предисловии к первой книге указывались три группы моралей:

3.1. Басни, пестующие чувство меры:

3.1.1. Басни об умеренности в желаниях; примеры – «Сократово слово» (Mot de Socrate, II; I[2]), а также порицающие гордыню басни «Минерва и филин» (Minerve et le hibou, II; XVI), «Плющ и тростник» (Le Lierre et le Roseau, II; XXI) и «Знание» (La Science, II; XXIV).

3.1.2. Басни, воспевающие христианское смирение; пример – «Черепаха и утки» (La Tortue et les Canards, II; XVIII); не христианское ли смирение – раскаяние в крамольных, бунтарских мыслях (уж роптать на творца и отца – куда крамольнее?) и дальнейшее несение панциря, практически своего креста?

3.1.3. Басни, порицающие неумеренность; примеры – «Смерть крыс» (Le mort aux rats, II; XIV), «Путешественник и колибри» (Le voyageur et le colibri, II; XVII), «Западня» (La pipee, II; XXVIII).

3.2. Басни, мораль которых содержит манифестацию чувства меры вовне:

3.2.1. Басни, воспевающие чувство ранга:

3.2.1.1. Собственно чувство ранга; примеры – «Болезный лев» (Le lion malade, II; II), «Филомела и Прокна» («Philomele et Progne» II; XXX), «Конь и осел» («Le Cheval et l'Ane» II; XI); последняя басня особенно интересна в силу ещё одной тенденции – наивного постулата о том, что все беды от непонимания сословиями потребностей друг друга, смутно проглядывавшего сквозь ткань повествования ещё в первой книге в басне «Человек и осёл» (L'Homme et L'Ane, I; XXV).

3.2.1.2. Элитарность искусства; примеры – «Паучиха и шелкопряд» (L'araignee et le ver a soie, II; V), «Пчела и шершень» (Le Frelon et l'Abeille, II; XIII).

3.2.2. Басни о строгом исполнении долга; пример «Пёс и лис» (Le Chien et le Renard, II; III), «Кающийся волк» (Le Loup penitent, II; XXII; кстати, есть основание полагать, что вольный перевод именно этой басни известен нам как крыловский шедевр «Волк на псарне»).

3.2.3. Басни, подчёркивающие необходимость учения; примером кроме уже упомянутой басни «Болезный лев» также может послужить «Обезьяна» (Le Singe, II; XXIX) с очень интересной, я бы даже сказал, пророческой сентенцией о том, что вспышкой гнева и мир в труху недолго обратить:

– и ныне такая мысль весьма актуальна.

3.3. Басни, порицающие революционеров и революцию:

3.3.1. Басни, порицающие революционеров и смутьянов; примеры – «Шарлатаны» (Les Charlatans, II; XXIII) и продолжающая тематику басни «Пауки» (Les Araignees, I; VIII), «Волк и мастиф» (Le loup et le dogue, II; IV).