Барышня из Такны

Мамочка — древняя старуха.

Бабушка (Кармен) — ее двоюродная сестра. Чуть моложе, немного бодрей.

Дедушка (Педро) — муж Кармен.

Агустин — их старший сын. Лет пятидесяти.

Сесар — их младший сын.

Амелия — их дочь. Лет сорока.

Белисарио — сын Амелии.

Xоакин — чилийский офицер. Молод, хорош собой.

Сеньора Карлота — нарядная, красивая дама лет тридцати.

Действие развивается в двух планах, на двух площадках: в доме бабушки и дедушки — это Лима пятидесятых годов — и в кабинете Белисарио, он может находиться в любой точке планеты, в 1980 году. По большей части действие происходит в столовой скромной квартиры, где живут бабушка и дедушка. Одна дверь на улицу, другая — в глубь квартиры. Обстановка свидетельствует о недостатке средств, граничащем с нищетой. Кресло, в котором Мамочка в последние годы проводит все свое время; деревянный стульчик, С помощью которого она передвигается; старый радиоприемник; стол — во втором действии за ним семья ужинает. Из выходящего на улицу окна доносится звон трамваев. Декорации не должны быть чрезмерно жизнеподобными, ибо обстановка комнаты существует только в памяти Белисарио, это плод его воспоминаний, а в воспоминаниях и люди, и предметы обретают призрачный вид и независимость от своей реальной основы. По ходу пьесы комната бабушки и дедушки превращается в дом, где Мамочка и Кармен жили в юности; в столовую усадьбы в Арекипе; в квартиру в Боливии, где Мамочка рассказывала Белисарио сказки; в гостиничный номер, где Педро пишет письмо Кармен, тайно прочитанное Мамочкой. Та же декорация становится исповедальней падре Венансио, существующей лишь в воображении героев. Должна быть предусмотрена известная неопределенность, которая призвана облегчить или хотя бы не затруднить все эти переходы во времени и пространстве. В рабочем кабинете Белисарио доминирует неуклюжий стол, заваленный бумагами, блокнотами, ручками. Может быть пишущая машинка. Необходимо, чтобы обстановка кабинета при всей своей непритязательности указывала: здесь живет человек, посвятивший жизнь писательству, проводящий в кабинете большую часть времени, человек, который не только пишет там, спит и ест, но и ворошит свои воспоминания, исповедуясь перед самим собой и обступающими его тенями. Белисарио — от сорока до пятидесяти лет или даже больше. Во всяком случае, у него за плечами — большой литературный опыт. Все, что происходит с ним во время писания этой истории, без сомнения, происходило и в продолжение работы над предыдущими. Судя по облику и одежде, это человек не слишком преуспевший в жизни, рассеянный и беззаботный. Границы между двумя сценическими площадками условны. Костюмы следует сделать реалистическими, потому что по одежде персонажей зритель будет судить о смене временных периодов. Чилийский офицер носит мундир начала века — золотые пуговицы, перевязь, шпага. На сеньоре Карлоте — соответствующее времени платье. Кармен, Педро и Мамочка одеты не просто скромно, но по нормам скромности пятидесятых годов. В то же время одежда, прическа и прочие атрибуты внешнего облика Белисарио свидетельствуют о том, что он — наш современник.

Мамочка. Реки… Текут реки… Вода, пена, вьюнки… Вода накатывает волнами, затопляет все… Потоп! Вода прибывает! Водопады, пузыри, потоп, вьюнки, река… Ай-ай!

Сцена освещается. Мамочка сидит скорчившись в своем старом кресле, у ног ее — небольшая лужица. Белисарио — за своим столом, лихорадочно пишет. Глаза его горят, рука безостановочно водит пером по бумаге, губы двигаются, словно он сам себе диктует.

Амелия (входя.) Опять! Опять напрудила! Почему не позвала меня, не попросилась?! Сколько раз тебе говорить? Думаешь, мне не надоело подтирать за тобой? Вот ты где у меня! (Втягивает воздух носом.) Э-э, ты, кажется, и это успела.

На ее безнадежный жест Мамочка отвечает поклоном и улыбкой и тотчас засыпает, уронив голову на грудь. В эту минуту Белисарио, точно под воздействием внезапной мысли, отрывается от писания. Перо застывает в воздухе. На лице появляется унылое выражение. Говорит сам с собой, поначалу чуть слышно, сквозь зубы.