Балкон

Антон Бутанаев

БАЛКОН

Вид с моего балкона шикарный. Урбанистический такой. Машины носятся, пешеходы ходят, да и улица, слава Богу, довольно центральная - женщины здесь красивые перемещаются, глаз не оторвешь. Сижу. Смотрю вниз. Курить неохота.

- Странный вы какой-то, дяденька, - слышу голос сверху.

Определяю, что ребенок говорит, и голову задираю. Да, девочка, цветы поливает и на макушку мне при этом так бессовестно капает.

- Это почему еще ? - интересуюсь я, уворачиваясь от подленьких холодненьких струек.

- Ой, извините пожалуйста, я нечаянно, - смущается девочка и прячет лейку, смачно попав мне напоследок за шиворот, и поясняет:

- Лицо у вас странное.

- Что значит странное ? - удивляюсь я.

- Смотрите вы как-то по волчьи, - поясняет она, глядя на меня большими глазами сверху вниз и улыбаясь.

- Ну прости, - пытаюсь отшутиться я, и получаю за это еще каплю в ухо, остаточную какую-то. - Да ты не бойся, - продолжаю я уже панибратским тоном, - я тебя есть не буду.

- А я и не боюсь, - отвечает девочка, и, взмахнув на прощание длинными светлыми волосами, скрывается с поля зрения. Под самым балконом шагают тем временем две стройные дамы, с умопомрачительно длинными ногами, которых мне приходится долго провожать тоскливым, и как доплнительно выяснилось, еще и волчьим взглядом.

Иду затем вглубь дома, в квартиру мою, достаю из холодильника пиво. Бутылочку ноль пять. И снова появляюсь на балконе. Красота ! Погода класс, прохожие - прелесть. А те красотки, которых я взглядом провожал, на пляж скорее всего направляются. На пляже сейчас хорошо, вода теплая, девочки красивые, мальчики... Прокат водных лыж, наверно, работает. И тут бутылочка ноль пять подло заканчивается. Заканчивается и хорошая погода вместе с ней, красотки успешно ловят мотор и стремительно скрываются в направлении коммунального моста, оставляя меня в совершеннейшем одиночестве.

- Эй, сосед, дай пива попить, - слышу я голос справа, с соседнего балкона. Округлое маловолосатое существо смотрит на меня просящим взглядом, находясь при этом в небритом состоянии.

- Так нету больше, - грешу я против истины, - да и потом как я тебе передам ? - спрашиваю соседа.

- Как ? Я вон доску протяну, - с готовностью изобретает сосед на ходу, и уже даже отыскивает ее где-то на дне балкона своего. - А ?

- Так нету больше, - грешу я вторично, без каких-либо угрызений совести.

- Жаль, - расстраивается сосед, прилаживая доску обратно, пыхтя при этом и демонстрируя мощный зад, с дыркой на тренировочных штанах.

- Пойду телевизор смотреть. Футбол. Наши там играют.

И снова я в одиночестве.

Но тем не менее птички чирикают, машины носятся, друг друга обгоняя, парочки целуются, а в окне напротив некто разгуливает в голом виде, демонстративно меня не стесняясь и щеголяя довольно симпатичным бюстиком, в моем вкусе. Портит идиллию эту переодически появляющееся мужское тело, в высшей степени антихудожественное, волосатое, насколько можно разглядеть с такого расстояния, и чем-то напоминающее слова "кавказ" и "шашлык".

Плюю вниз, как первоклассник на перемене. Плевок летит долго, по отвесной траектории, до урны не долетает метров с десяток, но и на скамейку, слава Аллаху, тоже не попадает, мирно приземляясь на прямой, соединяющей песочницу и какую-то милую старушку, в точке, разделяющей прямую в пропорции одна третья к двум третьим, если отсчитывать от старушки. Кратковременая акция плевания, таким образом, успешно заканчивается, и снова становится скучновато.

Солнце тем временем прячется за тучку-овечку, к остановке подваливает чумазый троллейбус, извергая из чрева своего так называемых пассажиров, много-много разных людишек, спешащих по своим делам и просто прогуливающихся. Улица на некоторое время становится сильно людной, пестрой, веселой; радостное такое зрелище, которое странным образом наводит меня на мысли о работе, о службе моей в одной конторе, в обществе многих приятных дам, и дам, приятных, как говорится, во всех отнощениях. Есть там и мужчины, и много денег. Последних там так много, что даже голова иногда от этого кружится, приходится кофе в таких случаях у Леночки-буфетчицы заказывать, черный, с двойным сахаром. Помогает.

Тучка-овечка превратилась тем временем в тучку-зайку, и в тучку-кильку после, солнышко выплюнула, расстроилась конфузу такому и растаяла. А я темные очки надел, отсутствие небритого соседа своего на соседнем балконе проверил, и еще за пивом в холодильник сгонял, теперь и правда за последним. Пить его из-за соседа пришлось быстро, чтобы не уличил негодяй этот поступок мой бессовестный, да и уважать ненароком меня из-за этого не перестал. Уважения ведь в наше время вещь о какая необходимая, куда нам без него, даже вода горячая в квартире неуважаемого человека и то не по всем дням бывает.