Бали - остров живых богов

Бали: иллюзии

и действительность острова между двух миров

Сколько островов на нашей планете? На этот вопрос пет ответа: никому не удалось сосчитать их. Известно лишь то, что их число постоянно меняется. Штормовые приливы заливают плоские песчаные дюны, и они вновь появляются из-под воды лишь во время отливов. Бушующие волны подтачивают известняковые скалы, застывшую лаву и коралловые рифы, и их остатки лишь предупреждают попавших сюда о грозной опасности морских глубин.

Но одновременно происходит и другое: в море возникают новые острова. Волны смывают с берега кокосовый орех, он долго кочует в морских просторах, пока прилив не швырнет его на рифы или пока он не прибьется к клочку суши и не останется на нем, опустошенный морем и высушенный лучами солнца. Однако не всегда бывает так. Я сам видел кокосовый орех, путавший корень на краю кораллового рифа и мерцавший в морской воде каким-то таинственным темно-изумрудным блеском. В штилевую погоду этот риф можно легко принять за покрытый растительностью островок, которых немало между Африкой и Полинезией.

Таким образом, вместе с оборотной стороной гигантской по своим масштабам игры природы — постоянной гибели островов — происходит постоянное рождение островов, то есть ритм жизни и смерти на нашей планете — привилегия не только живых существ, но и материи. кажущейся мертвой.

Что же представляет собой так называемая мертвая материя в интересующем нас процессе возникновения островов? Да и мертвая ли она? Ведь наш коралловый риф возник из живых, соединенных между собой существ. А кокосовый орех? Разве не благодаря неорганической по составу и вместе с тем такой живой воде он случайно оказался на рифе, в результате чего возникла целая пальмовая роща, покрывающая сегодня тенью намытый морем песчаный берег?

Живые кораллы превращаются в мертвый песок, который содержит в себе так много жизненных сил, что живое пускает в нем корни, растет и развивается. Морская вода сохраняет кокосовый орех свежим и способным к прорастанию, подобно тому как сохраняют плод околоплодные воды во чреве материнского тела, пока орех не попадет наконец на медленно вырастающую из моря песчаную косу. Рождение острова полностью согласуется с основным законом жизни: все существующее приходит и уходит, рождается и умирает.

Микрокосму растущих островов противостоит мир островов-великанов, обитатели которых раньше даже не знали, что живут на островах. А если и знали, то считали свой остров вселенной. И это происходило не от наивности, а от чувства обособленности, изолированности.

Однако это чувство, насколько я смог понять, посетив многие острова, тем сильнее, чем меньше остров, на котором живешь. Мы знакомы с этим чувством по своим детским воспоминаниям, когда, путешествуя на байдарке или лодке по реке или озеру, входили в густые прибрежные заросли маленького острова и разбивали там палатку. Аналогичное ощущение, наверное, охватило Робинзона Крузо, когда он вступил во владение своим островом.

Есть что-то таинственное, не поддающееся объяснению в осознании того, что достиг своего острова, что живешь на нем, привязан к нему. У моря нет таких границ, какие мы устанавливаем на суше. Даже в самых высоких горах в конце концов можно найти перевал. И реки, проделав извилистый путь, в конце концов куда-нибудь выходят. На море же, когда житель острова садится в лодку, он не знает, куда попадет и вернется ли назад.

Эта мысль все еще живет в сознании населяющих острова народов, хотя и утратила свою остроту. Путь на судах к новым берегам всегда был связан с риском, но островитяне видели в риске много заманчивого, даже неотвратимого, причем для европейцев это было так же характерно, как и для жителей Океании. Были и такие народы, для которых море означало не расширение, а сужение их жизненного пространства, и именно они рассматривали свои остров как целый мир, как центр всего существующего.