Бабушка, будь моей дочкой!

Этот детсад не похож на ленинградский. Завтракают, обедают и полдничают здесь на террасе. В саду растут кипарисы, высокие-превысокие, торчат как вытянутое свечкино пламя, только пламя светлое, а кипарисы тёмные, почти чёрные. И пальмы растут, а ведь их только на картинках увидишь. И магнолии с огромными глянцевыми листьями и цветами — с большую чашку величиной. Таких деревьев в Ленинграде нет. По стене дома вьётся глициния, вся в лиловых цветочках, и пахнет так сильно, что хочется чихнуть. Вдали горы зелёные, лесом, как шкурой, покрытые, а над ними ещё горы, лиловатые, прозрачные какие-то… И не поймёшь, близко или далеко синеет море.

Папа приходит за Таней сразу после полдника, а то и во время полдника. Он прячется за толстым стволом кипариса, чтобы Таня его не увидела и не выскочила из-за стола. Но кто-нибудь из ребят всё равно его замечает и говорит Тане:

— Твой папа пришёл.

И Таня вертится и проливает молоко. Воспитательница качает головой. Папа выходит из-за кипариса, потому что прятаться уже бесполезно.

А за Вадиком Кривенко приходит старший брат — первоклассник.

Брат не таится за стволом кипариса. Он катает грузовики по песочнику, переодевает куклам платье задом наперёд или вообще наизнанку, влезает через окно в спальню и вылезает обратно, карабкается на развесистый миндаль и срывает продолговатые в плотной зелёной шкурке плодики. Сидя на суку, брат эти плодики раскусывает и съедает мягкое сладко-кислое (Таня попробовала) ядрышко. Ребята с завистью смотрят, как одно за другим ядрышки исчезают во рту брата.

Воспитательница сердито говорит брату Вадика:

— Мало я в прошлом году с тобой намучилась? Так ещё и теперь являешься шкодить!

Сверху вниз брат смотрит на воспитательницу с независимым видом: он ей уже неподвластен. Толстый Вадик с аппетитом уплетает булку с маслом, запивая её молоком. На своего брата он не обращает никакого внимания.

По обочине шоссе они идут вчетвером: Таня, папа, Вадик и брат, который заводит разговор.

— В Ленинграде сейчас холодно, — говорит он рассудительно.

— Да, не жарко, — соглашается папа.

— Скоро там у вас наступит лютая зима, — сочувственно говорит брат.

Папа смотрит на него с интересом:

— Это почему же?

— Потому что у нас наступит жаркое лето. А значит, в Ленинграде будет зима.

— Папа, правда, когда здесь лето, в Ленинграде зима? — спрашивает Таня.

— Ты, видно, считаешь, что Ленинград находится в другом полушарии, — говорит папа брату. — Нет, дружок, в том же самом. Просто Ленинград гораздо севернее Крыма. А ты, Танюха, как же этого не понимаешь? Ты ведь ленинградка!

Вадик останавливается. Он делает это через каждые пять шагов, потому что сандалия сваливается с его босой ноги. Папе надоедает ждать, пока Вадик обуется. Папа подхватывает Вадика под мышки и сажает себе на плечи. Теперь, чтобы смотреть Вадику в улыбающееся лицо, приходится задирать голову.

— Не подсовывайся мне под ноги, дочка, — говорит папа. — А то споткнусь об тебя, и всей компанией мы загремим под откос. И не завидуй, пожалуйста. Как пойдём вечером с моря, прокачу тебя на плечах.

Таня улыбается, предвкушая вечернюю прогулку. На обратном пути с моря — в гору идти трудно и всегда так спать хочется — Таня сидит у папы на плечах. Ей так высоко, что чуть-чуть даже страшно. Зато всё видно кругом. И разве с папой может быть страшно? Спокойно и ласково с папой. И очень интересно: обо всём папа Тане рассказывает, на все вопросы отвечает.

Идёт Таня возле папы, на Вадика смотрит, о хорошем думает и совсем позабыла, что на днях-то… плохое будет. У папы кончается отпуск, и он уедет обратно в Ленинград. А у мамы отпуск ещё не начался. И бабушка тоже не приезжает.

Папа уезжает, а Таня остаётся. Она остаётся с тётей Катей, папиной старшей сестрой, с двоюродным братом Витей, с ребятами в детсаду, с игрушками и с кошками, которых множество разгуливает по двору. Море, горы, кипарисы, тёплый, ласкающий кожу воздух тоже никуда не деваются. Но почему-то после папиного отъезда всё становится каким-то не таким.

Таня говорит тёте Кате:

— Давай играть. Я козлёнок, а ты моя мама.

— Давай, давай, — рассеянно отвечает тётя Катя. Она торопливо чистит картошку на ужин.

Таня подскакивает к ней:

— М-е-е! Ме-е-е!

Тётя Катя должна спросить: «Откуда ты прибежал, козлёнок?» И козлёнок расскажет, что прибежал он с высокой горы. А на горе-то, мама-коза, козлёнок повстречал волка!

Но тётя Катя говорит:

— Не суйся под ножик, ещё обрежешься. Пойди поиграй сама.

Таня уходит из кухни в комнату и скачет, взбрыкивая, возле сидящего за столом Вити:

— Ме-ме-ме!

— Таня! Таня! — кричит из кухни тётя Катя. — Не мешай Вите заниматься!