Баба-Яга, Костяная Нога.

Русская народная сказка в стихах. В осьми главах

Дела и жизнь неживших лиц

Воспоминанье небылиц

Проснулась шумная тревога

С восходом радостного дня...

Стоят у царского чертога

Четыре огненных коня.

Из камня искры огневые

Копытом мещут жеребцы,

Храпят и бьются; стремянные

Их крепко держат под уздцы.

Красуясь пышным одеяньем,

Сребром и золотом горя,

С нетерпеливым ожиданьем

Толпой придворные царя,

Его сотрудники лихие

В пирах, охоте и войне,

Во всём равно передовые,

Стоят на правой стороне.

Налево легкий штат царицы:

Прекрасный пол во всей красе;

В одежде праздничной девицы

В сомкнутой длинной полосе

Красивой выстроились цепью

И, засветив улыбкой взгляд,

Как в бурю небо с водной степью,

С противным строем говорят...

Вот рать! брадою Чернобога

Поклясться смело может свет,

Что побежденных ею много,

А победителя ей — нет!

Выходит царь. Ему подводят

Его любимого коня,

За ним жена и сын выходят,

И дочь — ясней младого дня;

Мила как юная Зимцерла,

Она улыбкой всех дарит —

И ряд зубов, белее перла,

Глаза и души ворожит.

Она заносит ножку в стремя —

Не смея духа перевесть,

Мужчин завистливое племя

Глазами радо ножку съесть;

Коня погладит ручкой ловкой —

Всем ручка видится во сне;

Шутя кивнет кому головкой —

И взоры всех в той стороне;

Посмотрит на кого сурово —

Тот и печален и угрюм;

Моргнет ли бровью, скажет слово —

В тупик поставит самый ум.

И наши деды знали толк

Ценить поэзию правдиво:

Был у Плениры целый полк

Рабов влюбленных — и не диво!..

К нам по преданиям дошло,

Переходя от деда к внуку,

Что тот, презреньем ввержен в муку,

Весь век страдал; того сожгло

Одной улыбкой благосклонной;

Тот, говорун неугомонный,

От изумленья онемел,

Когда ей в очи поглядел...

Куда же едут царь с царицей

И с белолицей царь-девицей?

Куда мужчин и женщин рать

Собралась их сопровождать?..

Царь, утомясь победной славой,

Любил с зверьми вести войну,

И как охота в старину

Была и женскою забавой,

То и царица с ним порой

Делить в отъезжем поле травлю

Любила. Здесь я точку ставлю.

Пойдемте на поле со мной...

Разнообразными толпами

Станица воинов и жен,

С бичами, копьями, стрелами,

Пестреют в поле — шум и звон!

Кругом раскинуты тенета,

Зверей усердная гоньба

Всех утомила, как работа;

Но ловля, травля и стрельба

Идут успешно: уж сразили

Лисицу, волка и хорька,

Вдобавок в сети заманили

Недальновидного сурка

И пару зайцев затравили.

Доволен царь. Своей рукой

Он гладит мягкий пух лисицы;

Остановился, ждет царицы.

Она примчалася стрелой.

Тогда с коней своих усталых

Они для отдыха сошли;

Забыв охоту, к ним пришли

Толпы наездников удалых

И в кубках меду принесли.

Наполнен ковш шипучей влагой,

И благотворная струя,

Досыта жажду их поя,

Дарит их силой и отвагой.

Меж тем идет серьезный толк

Между придворными: кем волк

Повержен был? кто на лисицу

Поднял неробкую десницу?

Кем загнан маленький сурок

В ему расставленный силок?

Венец победы над лисицей

Приписан был царю с царицей,

И их же верная рука

Сразила волка и хорька.

Заслыша общее их мненье,

Пришла царица в восхищенье,

Царя державное чело

Улыбкой ясной расцвело;

Предложен тост за лов удачный,

И вот уж пенистый фиал

До края кубки наполнял,

И вот уж пьют...

Вдруг тучей мрачной

Небесный лик заволокло,

Как демон, с бешенством и свистом

Пронесся ветер в поле чистом,

Шатер походный унесло,

В руках ковшей как не бывало,

С придворных шапки посрывало...

Вдруг крик, и свист, и шум вдали,

И стук копыт о грудь земли

Они заслышали, — чему бы

Тут удивляться им? в лесах

Ведь недостатка нет в лисах:

То, знать царевна трубит в трубы

И с ратью гончих и девиц

Гоняет по лесу лисиц.

Но отчего-то на царицу

Вдруг страх напал, сам умный царь,

Хоть никогда не трусил встарь,

Тут от испуга рукавицу

Из рук дрожащих уронил...

Вдруг он коня поворотил,

Махнул рукой и вскачь пустился

Туда, где стук и крик носился,

За ним царица и весь двор

Помчались, едут: темный бор

Пред ними стройным великаном

Предстал преградою в пути

И, шевелимый ураганом,

Как бы шептал им: «Не ходи!»

Въезжают в лес: толпою тесной

Там девы робкие стоят,

На что-то пристально глядят;

Меж них царевны лик небесный

Увидел царь: какой-то страх

Заметен был в ее очах.

Он изумился. «Что-то худо!» —

Кричит супруге — и стрелой

Летит к царевне молодой,

Летит, летит — и видит чудо:

Вдали клубится дым густой,

В чепце из жаб, в змеиной шубе,

Не на коне — в огромной ступе,

Как сизо-белой пеленой

Обвита сетью дымовой,

Летит ужасная колдунья;

Был только день до полнолунья, —

А в это время, всякий знал,

Что ведьмам праздник наставал.

Пестом железным погоняла

Колдунья ступу, как коня,

Сквозь зубы что-то напевала,

Клыками острыми звеня.

На лбу по четверти морщина,

А рот разодран до ушей,

Огромны уши в пол-аршина,

До груди волос из ноздрей,

На месте глаз большие ямы,

Затылок сгорблен, ноги прямы,

На лбу огромные рога —

Всё в этот миг их убедило,

Что Баба старая Яга

Зачем-то бор их посетила.

И, в страхе все оторопев,

Быстрее ратники пустились

К толпе упавших духом дев.

Но поздно — как ни торопились,

Им изменили их кони,

Хоть понуждали их они...

С размаха ведьма налетела

На рать несильных, робких жен,

Их осмотрев со всех сторон,