Баадер-Майнхоф

Baader-Meinhof by Don DeLillo. Copyright © 2002, 2011 by Don DeLillo

First published in The New Yorker «Baader-Meinhof» is included in THE ANGEL ESMERALDA: NINE STORIES by Don DeLillo. © Gerhard Richter, 2013

«18 октября 1977 года» — цикл картин Герхарда Рихтера посвящен истории леворадикальной группировки «Фракции Красной Армии» (РАФ). В 1969 году за поджог универмага во Франкфурте-на-Майне были арестованы Андреас Баадер и Гудрун Энслин — основатели РАФ. На следующий год Энслин, которая к тому времени уже была на свободе, вместе с левой журналисткой Ульрикой Майнхоф и группой боевиков организовала побег Баадера. Пройдя подготовку в палестинских лагерях, они начали «партизанскую войну» в ФРГ: ограбления банков и инкассаторских машин, теракты, жертвами которых стали несколько десятков человек. В 1972 году ключевые фигуры РАФ, включая Баадера, Майнхоф и Энслин, были арестованы. Труп Ульрики Майнхоф^{1} был найден в ее камере в 1976 году, еще до начала суда над группой. 18 октября 1977 года мертвыми были обнаружены Андреас Баадер и Гудрун Энслин, а также сидевший с ними Ян-Карл Распе. По официальной версии, все они покончили с собой, однако некоторые историки ставят это под сомнение.

Картины Рихтера, написанные через 10 лет, основаны на сотне документальных снимков тех времен. Сначала они хранились во Франкфурте, а с 2000 года выставлены в Нью-Йоркском музее современного искусства.

Она поняла, что в зале есть кто-то еще. Поняла даже не по звуку, а по чему-то неуловимому у себя за спиной, по легкому перемещению воздуха. До этого она была здесь одна, сидела на музейной скамейке посреди зала, и ее окружали только картины — цикл из пятнадцати полотен, при этом чувство было такое, будто она сидит в усыпальнице перед телом родственника или друга.

Кажется, это называется бдение, подумала она в какой-то момент.

Она смотрела сейчас на Ульрику: голова и плечи, на шее след от веревки или чего-то другого, она точно не знала, из чего была сделана петля.

Она услышала, как человек движется к скамейке, идет тяжелой мужской шаркающей походкой, и тогда она встала и пошла постоять перед картиной, одной из трех схожих между собой, где мертвая Ульрика лежит на полу камеры, голова написана в профиль. Холсты различались по размеру. Телесное, реальное — голова, шея, полоса от веревки, волосы, черты лица — было на них затуманено и как бы завешено пеленой, но по-разному, с нюансами, тут деталь выступает четче, там она еле заметна, на этой картине рот размыт, на той почти натурален, системы нигде не видно.

— Как по-вашему, почему он так решил сделать?

Она стояла, не поворачиваясь к нему.

— Тени и тени. Без красок.

— Не знаю, — ответила она и перешла к другой части цикла, к картинам под названием «Застреленный»^{2}. Это был Андреас Баадер. Его она мысленно называла по имени и фамилии или по фамилии. А о Майнхоф думала как об Ульрике, без фамилии, и так же о Гудрун.

— Я пытаюсь понять, что с ними произошло.

— Они покончили с собой. Или власти их убили.

— Власти… — повторил он. Потом повторил еще раз, утробным зловещим театральным голосом, пробуя интонацию на слух.

Она хотела почувствовать раздражение, но испытала только смутную досаду на себя. Не в ее духе было так говорить о властях — как о стальной, неумолимой государственной машине. Не ее лексикон.

Две картины с мертвым Баадером в камере были одного размера, но подход художника несколько разнился, и на этом-то она и сосредоточилась сейчас — на различиях, на руке, рубашке, непонятном предмете у края того и другого холста, на несоответствии или неопределенности.