Азартная!

Мефистофель, дьявол, кудесник, маг, искушенный истерик! Вот кто он, этот чертов психолог! Глотая слезы вперемешку с песочным печеньем— спазм проходит по пухлой шее— переворачивает книгу страницами вниз, устраивая на кресле. Потом, подумав, швыряет в пол. Книга ускользает под шкаф. Мигает одним глазом с глянцевого бока. Хитрый автор смотрит настойчиво, издевательски.

Лицо заливает холодными струями стыда, кожу разъедает яд возмущения. Как! Такое! Может! Быть! Вернее, не так. Как такое может быть?????

Допила остатки красного, вытерла мощной ладонью слезы. Стряхнуть крошки с мятой простыни, вытянуть лодыжки, завернуться в старое одеяло. И все. Забыться в наркозе сна. Наревелась так, что волна небытия накрывает легко и быстро, как стена. Горят фонари за окном. Смотрит из-под шкафа лукавым лаковым боком недочитанная книга.

Светит утреннее серое солнце в лицо, сквозь туман и тонкое веко беспокоит роговицу. Трепещут ресницы. Нога тянется к занавеске, захватывая лен двумя пальцами, тянет влево. Еще, чуть-чуть, в полусне пытается Танька утро отменить. Отвратительное, надо сказать, утро. Хотя, суббота. Выходной. Но, вчера переборщила с красным. С карниза срывается полотно занавески, затапливает Таньку серебристый туман раннего неба безжалостно и строго.

Пройти мимо зеркала незаметно и быстро. Не смотреть, не смотреть, не смотреть!!! Юркнула на кухню. Открыла холодильник азартно. От жизни нужно получать удовольствие! Танька прочитала в лаковой книге, кудрявый психолог обещал… Что-то хорошее обещал. Танька забыла. Но про удовольствие— запомнила. Например, вкусная еда. Скажем, пирожные— песочная корзинка и кремовая роза, внутри— сливовое повидло. А к пирожным— огненный кофе. Свежемолотый, заметьте! Сваренный в турке на дорогой покупной воде для младенцев. И к нему— сигарета. С ментолом. Вредно чудовищно! Но, удовольствие. Научный подход. Танька всегда уважала науку.

Радуясь знанию, поднявшему ее над скучной медициной— курить вредно, масло недопустимо, кофе вредит желудку! – Танька со вкусом затянулась тонкой сигаретой. В ушах затрубили ангелы! Глотнула крепкий – вредный!– кофе. Мелодия в ушах перешла в мажор, стала бравурной!

Как там было написано… Потянула ногой лаковую книгу из-под шкафа- кудрявый всезнайка весело подмигнул Таньке. Где? Вторая глава, какая страница? … Вот, нашла! Кроме удовольствий есть еще один прекрасный рецепт. Ведите себя так, как будто все это у вас УЖЕ ЕСТЬ! То есть, все уже достигнуто! Как просто! Маргариновая роза окутала сладкой пеленой стенки желудка. В глазах зажглись фонари эндорфинов. Как будто уже есть! То есть…

Уже все есть— поверила глупая Танька! Решено, сегодня будет под знаком КАК БУДТО. До понедельника далеко. А, черт с ним, с понедельником. Заклинание— как будто— светилось в облаке Танькиной мысли. Что она теряет? А ничего. Потому что того, что как будто бы есть, на самом деле нет. Но… мефистофель с грустными глазами настойчиво обещал, что будет.

С чего начнем? С прически. Предположим, волосы уже отросли и струятся по спине львиной гривой. Танька повела плечами, и— как будто! – почувствовала шелковое покрывало волос ниже плеч. Нет, ниже лопаток! Закрыла глаза— белые, совершенно блондинистые, золотистые! Нет, платиновые! Стало смешно. Но, Танька— чудеса! – увидела за спиной светлые кудри!

Идем дальше…

Так, ванна, зубная щетка— это понятно, стандартно. Свой выходной день нужно проводить— как будто— всегда проводишь его… Например, как? Приводишь в порядок дом— полы, пыль на книгах, стрелки на брюках… Нет, не пойдет! Представим, что у Таньки, есть, предположим, своя горничная! И она сама разберет завалы в ванной— темное к темному, светлое к светлому… Танька подозрительно смотрит на корзину с бельем. А если перепутает? Нужно будет проверить. Но, потом, после. Потому, что если придет горничная, то сама Танька, что? Может пойти погулять. Или не так, совершить променад. И шоппинг, конечно! Как будто, у нее, Таньки, полно денег.

Или так, как будто, Женька выгнал свою идиотку-жену. Наконец-то! И сделал ей, Таньке, предложение! И она переезжает к нему…в коммуналку? Таньке не хотелось переезжать в коммуналку. У нее-то своя обученная горничная, – светлое к светлому, темное к темному… И вдруг, в коммуналку. Общий сортир, трое соседских детей, несмываемый жир на кухне… И она, Танька, на этой замызганной кухне делает яичницу. В байковом халате, монументальные ноги торчат в старых валенках— для тепла, сальные волосы собраны в неаккуратную кичку. Где-то она это уже видела. А! Да- Женькина жена! Скорее всего…