Автобиография. Старая перечница

В печенках у меня сидят все эти молодости, вот я и решила состариться. К сожалению, абсолютно не считаясь с моим решением, Высшая Сила — или, в обиходе, «жизнь» — упорно продолжает подсовывать мне совершенно невероятные происшествия и впечатления, более подходящие для особы помоложе и поэнергичнее. Да такие, что о них просто невозможно умолчать! Кое-что из этих происшествий и впечатлений я использую в своих книгах, но все в них запихнуть решительно невозможно. Жаль, если эта вакханалия идиотских событий, застрявших в голове воспоминаний и дурацких мыслей пропадет зря, вот я и придумала — отправлю-ка я все это безобразие в свою автобиографию, которая, по счастью, не завершена, а предыдущие части главной своей задачи не выполнили.

В начале первой части «Автобиографии» я упоминала, почему надумала обратиться к жанру жизнеописания, — прежде всего из-за вопросов, которыми одолевали меня читатели. Вот тогда-то я и решила раз и навсегда покончить с вопросами — ответить на них одним махом, а не талдычить одно и то же тысячу раз. Думаете, что-то изменилось?

В сентябре 2002 года от Рождества Христова, во время очередной встречи с читателями, они, перебивая друг друга, выкрикивали:

— Откуда вы черпаете сюжеты своих книг?

— Герои ваших книг — вымышленные персонажи или настоящие, живые люди?

— Они потом выражают свои претензии за то, что вы сделали из них героев своих произведений?

— Существует ли на самом деле Лесь?

— Сколько из всего описанного вы пережили лично?

— Главная героиня — это вы собственной персоной целиком и полностью или лишь отчасти? И чем именно вы на нее похожи?

— Как случилось, что вы начали писать? Сами по себе, ни с того ни с сего, или что-то произошло?

Ну и многое другое в том же духе.

К счастью, самый могучий водопад вопросов обрушился на меня в России. Там выручил переводчик, которого нашла для меня моя московская издательница Алла Штейнман. Все мои ответы он знал наизусть и вопросы бесчисленных читателей щелкал как семечки, я же получила возможность помалкивать и отделываться улыбками.

Есть, конечно, опасения, что и очередной том «Автобиографии» не спасет меня. Так что же, не писать ее и лучше сразу под трамвай броситься?

Ну уж нет! Напишу и издам — вдруг поможет?

Богом клянусь! После того как выйдет этот том, а я еще буду жива, никому, никогда, ни на один вопрос не отвечу! Пусть все любопытные сначала прочтут все, что уже написано, а потом, глядишь, у них и пропадет охота задавать вопросы.

В последние годы мою жизнь все более облегчает электроника.

Ясное дело, я пускаю в ход все когти и зубы, защищаюсь как могу от непосредственного контакта с этой областью жизни, громкими воплями призываю на помощь. Вначале меня спасал Тадик, сын Мачека, верного моего друга еще со времен молодости. Потом нашлись и другие помощники.

И все-таки электроника меня настигла. Ужасы начались, когда стало очевидно, что мне совершенно необходим сотовый телефон, да не один, а два. И тут же выяснилось, что я не вправе купить ни одного, поскольку не могу предоставить справку о постоянном месте работы. В это трудно поверить, но еще совсем недавно дело так и обстояло — телефонные операторы сомневались в платежеспособности покупателей. Масса людей молодых и предприимчивых умудрялись пользоваться мобильниками бесплатно.

Тогда Тадик оформил оба телефона на себя, и мы за моим кухонным столом приступили к их изучению. Я сидела смирно, вся внимание. Тадик взял телефон и набрал номер. Тут же отозвался в кармане его сотовый. Парень схватил его — никто не отвечал. Когда такая штука повторилась еще раз, и другой, Тадик взвился:

— Что за кретин звонит и тут же отключается?

— Тадик, а может, ты звонишь от меня себе? — шутливо предположила я.

Парень глянул на мой мобильник и схватился за голову.

— Ну конечно же! Я ведь думаю, что звоню отцу, а звоню самому себе! В моем-то телефоне номер отца был записан четвертым по счету, а в вашем четвертый — я… А я все набираю четвертый номер, не глядя. И выходит, кретин — я сам.

В сотовом у меня были записаны номера телефонов в такой последовательности: дети (две штуки); тетка Тереса; Тадик; мой литературный агент Тадеуш; Юстина; Мария… В результате я очень быстро забыла номера телефонов, помнила лишь, кто на какой позиции записан в моей трубке. К сожалению, премудрое устройство не вместило в себя все необходимые номера. Что же касается номера домашнего телефона Мачека, то он единственный, который я почему-то запомнила на всю жизнь. Видимо, зацепился в каком-то дальнем уголке моей памяти да так там и остался. Ведь столько лет прошло… К тому же по всем телефонным неурядицам — будь то поломка телефона, проверка действия нового аппарата — я всегда звонила Мачеку.