Аттракцион

Однажды на встрече с читателями меня спросили о том, как стать писателем юмористом.

Я ответил, что для этого прежде всего необходимо родиться в горах Абхазии, с младенчества купаться в Черном море, и, конечно же, обязательно дружить со своими земляками, замечательными людьми с неиссякаемым чувством юмора.

Ведь недаром столетние старики утверждают, что вначале была Гудаута, а потом Габрово, и при этом хитро улыбаются!

Одним словом, если кто усомнится в моих рекомендациях, может сам на себе испытать…

Если театр начинается с вешалки, то пляж — с табло, информирующего отдыхающих о температуре воды и воздуха, и бурлящей страстями и южным темпераментом длиннющей веренице торговцев фруктами, вином и другими многочисленными дарами Кавказа.

Возле табло возился человек с красноречивой повязкой «Дежурный по пляжу». Он, прищурившись на нестерпимо палящее солнце, повесил против надписи «ТЕМПЕРАТУРА ВОЗДУХА» трафарет с цифрами: +30°, затем поместил в графу «ТЕМПЕРАТУРА ПЕСКА» надпись +20°, после чего повернулся в сторону моря, почесал затылок, чуть задумался и крикнул:

— Эй, Гиви, сколько там у тебя?!

Гиви, молодой, вялый парень с черной повязкой на руке, на которой кривыми буквами написано «Спасатель», подошел к воде, небрежно сунул ногу в набегавшую волну и улыбнулся дежурному.

— Сколько хочешь?

— Кончай шутки, я серьезно.

— Тогда двадцать пять!

На табло появилась новая надпись: «ТЕМПЕРАТУРА ВОДЫ +25°.»

Стоявший неподалеку мужик с махровым полотенцем и с красным, но явно не от загара носом толкнул Игоря в бок и, засмеявшись, сказал:

— Гляди, вода двадцать пять градусов. Еще бы добавить градусов пятнадцать и можно пить.

Игорь быстро разделся и побежал купаться. Начал он с батерфляя, потом перешел на брасс, затем нырнул и поплыл под водой. От буйка он вернулся, плывя на спине и поднимая вокруг себя огромное количество искрящихся на солнце брызг. Ему было хорошо. Он вышел на берег и направился к месту, где оставил свои вещи. Одежды не было! Игорь сделал несколько кругов, но место стоянки так и не обнаружил. Единственная примета, по которой он запомнил пятачок, где раздевался, был толстяк с книгой «Худые живут дольше».

— Вы случайно не видели моих вещей?

— Какие вещи? — поинтересовался толстяк.

— Здесь были куртка, рубашка, джинсы и туфли…

— Джинсы?! Какого размера?

— Сорок восьмого.

— Жалко, а у вас случайно пятьдесят шестого нет? На меня.

— Тьфу! — разозлился Игорь и бросился к пожилому плешивому человеку, игравшему в шахматы с мальчиком.

— Вы, извините, не заметили, я здесь рядом с вами разделся и оставил брюки. Может быть, вы обратили внимание?..

— Какие еще брюки! Я вон даже не заметил, как этот шкет у меня под носом коня съел.

— Дядя Коля, вам шах! — весело закричал «вундеркинд».

На что дядя отреагировал весьма сурово:

— Ты не радуйся, не радуйся. Если еще раз выиграешь — вообще не пущу купаться.

Кто-то взял Игоря сзади за локоть. Это был тот самый мужик с махровым полотенцем, который острил возле температурного табло. Наклонившись к Игорю, он доверительно прошептал:

— К твоим вещичкам, браток, ноги приделали и увели.

— То есть? — с удивлением посмотрел на него Игорь.

— Значит, так: подошел такой маленький, горбатый в очках и в шляпе, все твои шмутки забрал в мешок, сел на велосипед и уехал.

— Куда? — задал идиотский вопрос Игорь.

— На улицу Руставели, там около светофора, с правой стороны есть большой желтый дом. Понял? Значит, поднимаешься, на второй этаж, комната 35, с двух до пяти, и тебе все вернут. Только не опаздывай.

— А почему с двух до пяти? — оторопело поинтересовался Игорь.

— Потому что психиатр принимает с двух до пяти…

И мужик с махровый полотенцем разразился диким хохотом.

— Да ты не обижайся, я вообще люблю пошутить. Хохмач я, понял? С рождения такой.

— А знаешь, как из песочных часов будильник сделать? — «Шутник» обратился уже к мальчику-шахматисту.

И не дожидаясь ответа, он зажал в руке горсть песка и тонкой струйкой высыпал его в рот спящему приятелю. Тот проснулся. Потряс головой и, не говоря ни слова, ударил «шутника» по голове шахматной доской. «Шутник» криво улыбнулся и, потирая темя, сказал:

— У моего братана тоже с юмором все в порядке. А?!