Атомные агенты Кремля

Однажды один из несостоявшихся отцов немецкой атомной бомбы Карл Вайцзеккер[1] философски изрек: «Строго говоря, у атомной бомбы в начале сороковых годов прошлого века существовал лишь один принципиальный секрет: ее можно создать»[2].

Первыми эту тайну «узнали» в Берлине — в апреле 1939 года, когда фактически стартовал немецкий атомный проект. Подробно об этом будет рассказано во второй главе нашей книги. Спустя год, в апреле 1940 года — в Лондоне. Подробнее об этом событие мы расскажем в первой главе нашей книги. Третьими — в Вашингтоне, в мае 1941 года. Подробнее об этом событие — в четвертой главе нашей книги. Во время Второй мировой войны работы по созданию атомной бомбы проводились еще в Канаде и Японии. Но в первой из этих стран — совместный британо-американский проект с привлечением местных физиков и ресурсов (здания, оборудование и т. п.). В Стране Восходящего солнца этот процесс начался лишь летом 1943 года и в силу множества причин был обречен на неудачу.

«Узнать» тайну — еще не значит гарантировано создать атомную бомбу. Германия первой вступила в атомную гонку, а ее финансовые затраты и научный потенциал сравним с Манхэттенском проектом. К тому же у лидера выше шансы выбрать ошибочный и (или) тупиковый путь. А у тех, кто идет вторым и третьем, наоборот, больше вероятность избежать ошибок. И ускорить процесс собственных научных изысканий, пользуясь результатами первопроходца. Именно это и продемонстрировал Советский Союз. Во многом благодаря помощи многочисленных «тайных информаторов Москвы» из числа ученых и инженеров участвующих в американском и британском атомных проектов. Оговоримся сразу, что Канаду мы не рассматриваем в качестве самостоятельного участника атомной гонки. Ну а немецкие ученые сыграли важную роль в советском атомном проекте после окончания Великой Отечественной войны.

Руководство СССР планировало узнать «принципиальный секрет атомной бомбы» лишь к весне 1943 года. А как еще трактовать Распоряжение ГКО от 28 сентября 1942 года № ГКО-2352сс «Об организации работ по урану», первый абзац которого звучал так:

«Обязать Академию наук СССР (акад. Иоффе) возобновить работы по исследованию осуществимости использования атомной энергии путем расщепления ядра урана и представить Государственному комитету обороны к 1 апреля 1943 года доклад о возможности создания урановой бомбы (выделено авторами) или уранового топлива».

Далее в этом документе набор указаний. Например, «К 1 марта 1943 года в Институте радиологии и Физико-техническом институте изготовить методами центрифугирования и термодиффузии уран-235 в количестве, необходимом для физических исследований, и к 1 апреля 1943 года произвести в лаборатории атомного ядра исследования осуществимости расщепления ядер урана-235».

Научное руководство проектом с 11 марта 1942 года официально было возложено на профессора И.В. Курчатова. Осенью 1942 года ему предоставили добытые советской разведкой материалы «по работам за рубежом над цепной реакцией в уране». Результаты анализа этих материалов и «предложения об организации работ по созданию атомного оружия в СССР» 27 ноября 1942 года он изложил в докладной записке первому руководителю советского атомного проекта — заместителю председателя ГКО В. М. Молотову.