Атавизмы богов

   Мудрость старости – часть мужества, не уверенная в своей ответственности за человека.

   Ускоряя время жизни, старость экономит на неприятных впечатлениях старения, продлевая время желания жить вопреки старости.

   Героизм – романтическая вседозволенность.

   Подло поощрять героев исправлять головотяпство генералов.

   На божьих созданиях отпечатки наших пальчиков.

   Человек боится, зверь убегает…

   Быт топает по душе в сапогах, остается их начистить до блеска из эстетических соображений.

   Успокойте душеньку мою, если не клятвами, хотя бы обещаниями, а сам я и так перебьюсь.

   Кто, кто, а последний позаботится, что бы повременил Армагеддон…

   Отмены авиарейсов мешают Всевышнему быть одновременно и вовремя повсюду.

   Вера, рядясь в Обряды превращается в характер.

   Вера прется по головам сомнений.

   ПРИТЧА. Неприятный запах некоторых красивых цветов – проклятье красоты.

   Весенний снег серый, – нестираное белье Зимы в предсмертном сне.

   Другие цветы – красивы, космеи – жизнерадостны.

   Колокольный звон плывет над озером как облака души.

   Материальность красоты не убеждает, пока ее не переиначит поэзия на свой, ритмический лад.

   Боже, – думать и чувствовать, как это? Одновременно? По очереди?

   Частное – присвоенная часть общественного под личную ответственность перед Всевышним.

   Было бы можно свести счеты хотя бы в аду, рай опустел бы.

   Я ничего доподлинно не знаю о душе своей, но отвечаю взаимностью, так и живем, оставаясь каждый при своем суверенитете.

   Красота не терпит вульгарности копий.

   Мифы – сюжеты современности, утратившей вкус к ироническим бесчинствам Античных нерожденных Богов.

   Грех зло духовное.

   Браки наших теней в Раю приветствуются как однополые.

   Брак не контрафакт, но гарантия на чугунную сковородку Ада.

   Искушения Дьявола как сковородка в аду, на ней и грех не шкарчит.

   Учить женщину – мешать ей оставаться дурой.

   Учение женщину раздражает – оно открывает глаза, – ученых тьма, но состоятельных ученых даже кот не наплачет.

   Душа, оставь возвышенные наставления хотя бы когда я наедине с собою в сортире.

   Всевышний – это низменная цель оголтелого себялюбия.

   И святоша отплясывал на свадьбе дьявола.

   Всевышний общая совесть и добра, и зла

   Был бы повод, а Всевышний благословить найдется.

   Всевышний штамп в удостоверении личности добра.

   Всевышний – повод для действия, вот почему он в пылу битвы на знамени обеих враждующих сторон.

   Всевышний судья совести.

   Всевышний – алгоритм воинственности монашества.

   Всевышний создал человека и его эгоизм, но не захотел придти на помощь, когда человек увяз в его болоте.

   Господи, спасись из моих грехов – и помилуй их приблудных…

   От человека во мне спаси Всеблагой, и помилуй за то, что я человек.

   Всевышний – это эгоистическое ощущение в себе всего великолепия окружающего мира как частной собственности в границах личного, внутри забора, выстоянного личным сознанием в джунглях общественной агрессии против личной Воли к жизни.

   Душа – хлыст моего животного, меры самовластья не разумеет, я мечусь между ними неприкаянный , и Всевышний мне не помощник.

   Господи, смирив мою душу, смири и мое неразумное животное.

   Душа отказывает в родстве своему кормильцу – моему загипнотизированному природой потомку бабуина.

   Муж И жена – борьба с несовместимостью эгоизмов личного счастья.

   Любовница – это приличный выход любви из неприличных обстоятельств секса.

   Секс и любовь – тяжба концептуальная человека и гориллы.

   Жена – поле захватнических битв женщины с любовницей без надежд на перемирие.

   Когда женщина говорит, оказывается она говорит сама с собой совсем о другом.

   Любовь, это когда свет выключают до ее прихода, чтобы не бежать к выключателю босиком.

   Переспишь с красотой, проснешься позолоченным.