Атака мертвецов

Доска сава висела в пространстве между Уровнями — мостик между владениями двух соперничающих богинь. Но одну сторону простиралось царство Ллос — Дно Дьявольской Паутины — опаленные обломки почерневшего камня под сумрачным свинцовым небом. Восемь багровых звезд струили на землю мерцающий свет, окрашивая плывущие по ветру клочья паутины в кроваво-красные тона. Среди паутины летели души, оглашая воздух жалобными воплями и стонами.

По другую сторону раскинулись владения Эйлистри — лес в пестрых пятнах света и тени. Толстые ветви заслоняли луну, единственный источник света Она недвижно висела в небе, и лик ее был поделен надвое линией прямой как стрела Половина его была освещена, половина — в тени, в точности как у плодов из лунного камня, свисающих с ветвей внизу.

Из леса, освещенного половиной луны, доносилось пение множества дуэтов. Высоким женским голосам вторили более низкие, мужские. Однако некоторые из мужских голосов царапали слух. Они звучали напряженно, даже болезненно, словно их вынуждали петь выше, чем они привыкли. Другие мужские голоса гудели глубоким басом, упорно повторяя вновь и вновь одну и ту же музыкальную фразу: мелодический фон, находящийся в дисгармонии с остальной музыкой.

Некогда царство Эйлистри было местом абсолютной гармонии. Оно увеличилось в размерах и усилилось благодаря притоку новых душ. Однако это могущество стало результатом нелегкого компромисса.

Изменилась и богиня. Эйлистри стояла нагая, лишь длинные, до пят, волосы окутывали ее бархатистую черную кожу. Прежде ее волосы были серебристо-белыми, теперь же в них появились черные пряди. Пара мечей богини парила в воздухе — по одному у каждого бедра. Один из них по-прежнему сверкал ярким серебром, но другой стал черным, как обсидиан. На нижней части лица богини лежала едва заметная тень, плод ее недавней победы — маска Варауна.

Эйлистри ожидала, пока ее противница передвинет одну из своих фигур сава, и в глазах ее, обычно лунно-белых, мерцали красноватые отблески.

Ллос, восседавшая на своем черном железном троне и принявшая в данный момент облик дроу, усмехнулась, заметив раздражение, вспыхнувшее в глазах дочери. Вместо того чтобы сделать задуманный ход, Паучья Королева выставила перед собой руку и лениво наблюдала, как паук ткет свою сеть меж ее раздвинутых пальцев. Другие пауки сновали по ее темной коже или гнездились в длинных спутанных волосах. Пока она мешкала, одно из этих гнезд словно вдруг вскипело, выплеснув в воздух облако крохотных красных паучков. Ветер повлек их прочь. Следом за ними тянулись тонкие, как волоски, нити.

Когда паутина меж пальцев была закончена, Ллос смахнула паука и слизнула его сеть, наслаждаясь и ее липкостью, и растущим раздражением соперницы.

— Терпение, дочь. — Ее брюзгливый голос эхом повторили остальные семь ипостасей богини. — Терпение. Вспомни, к чему необдуманные поступки привели твоего брата.

Ллос повела рукой. Возникло окно на Астральный Уровень. Вдали, в серебристой пустоте, плавали гниющие останки: тело бога, искромсанное на куски мечами Эйлистри. Обрубок, бывший, должно быть, головой, едва слышно простонал и затих.

Ллос, глядя на останки, изобразила на лице печаль:

— Нет ему спасения. Пока.

Эйлистри стиснула зубы. Губы ее под тенью маски брата сжались в тонкую линию. Но она не доставит своей матери этого удовольствия.

— Порою жертвы неизбежны, — отозвалась Эйлистри. — Вараун не оставил мне выбора.

Ллос снова взмахнула рукой, и окно закрылось. Она уставилась поверх игральной доски на Эйлистри, насмешливо подняв бровь.

— Ты с каждым днем становишься все больше похожей на него, — язвительно заметила она. — Чересчур умной, и это не к добру для тебя. А значит, недолго остается ждать, когда ты совершишь такую же ошибку.

С этими словами она небрежно потянулась к доске и взяла фигурку одной из Жриц. Фигура — вырезанная в виде женщины-дроу, но со звериной головой и восьмью паучьими лапами, растущими из груди, — съежилась от ее прикосновения. Ллос передвинула ее вплотную к другой своей фигуре, той, что оставалась неподвижной тысячелетиями, — к фигуре, которая, в сущности, не сделала ни одного хода с самого начала игры. Фигура эта, могучий Воитель с крыльями летучей мыши и рогами, вспыхнув, ожила, когда Ллос, убирая руку, случайно задела ее. По черному телу заплясали зловещие языки оранжевого пламени, крылья развернулись с громким хрустом.

— Не теперь, любовь моя, — прошептала Ллос. От ее дыхания густо пахнуло паучьим мускусом. — Не теперь.

Фигурка дьявольского Воителя застыла. Крылья вновь сложились вдоль тела. Пламя сделалось тускло-красным, потом погасло.