Ассорти по-домашнему

«Независимо от того, что вы сделали для себя или для

человечества, если вы не сможете оглянуться назад на

проявленную любовь и внимание к своей семье, то вы на са-

мом деле ничего не сделали».

Элберт Хаббард

У каждого в жизни случаются такие вечера, когда после тяжёлого рабочего дня хочется принять тёплую ванну, вкусно и плотно поужинать и завалиться в кровать в предвкушении удовольствия от очередного эпизода обожаемого исторического сериала. Идеально, если под правой рукой у тебя будет стоять бокал пяти-, а лучше семилетнего коньяка, а под левой – блюдце с нарезанным лимончиком, посыпанным сахаром. Впереди выходные, гонка закончена и можно – наконец-то! – расслабиться и получить удовольствие.

Вот именно в такой момент потери бдительности муж и задал мне сакраментальный вопрос:

– Послушай, Зай. Я тут долго думал и решил спросить: может быть, нам второго ребёнка завести?

Дышать внезапно стало нечем. Возможно, во всём виноват лимон, который вдруг почему-то встал поперёк горла, или льющийся фонтаном из носа коньяк, не знаю. Но то, что мне подурнело – это факт. В спальне повисла гнетущая тишина. Даже гладиаторы, до этого нещадно мочившие друг друга на потеху толпе, перестали сражаться и с недоумением уставились на нас с экрана.

– Дорогой, – прочихавшись и прокашлявшись, вкрадчиво начала я. – У нас уже есть ребёнок. Осталось подождать совсем немного, мы выпустим его на волю, отдадим в хорошие и заботливые руки какой-нибудь профурсетке и будем свободны как ветер! Можем ездить куда и когда захотим, есть вредную еду и не искать оправданий, ходить голыми по квартире и не ждать часами, пока отпрыск освободит клозет! Ты хорошо подумал, прежде чем делать мне такое предложение?

– Очень хорошо, – насупился муж, – девочку хочу.

– У тебя уже есть девочка, – парировала я, указывая на себя.

– Маленькую, – не унимался супруг.

– Во мне как раз метр пятьдесят четыре. Практически Дюймовочка, – сдаваться я не собиралась. – И вообще, последние тринадцать лет я гоняю машинки, могу с закрытыми глазами отличить ливонца от тевтонца, знаю расписание выхода очередной серии мультика про Человека-паука и могу за три минуты разобрать и собрать робота. А вот что делать с девочками, хоть убей, даже не представляю…

– В первый год практически то же, что и с мальчиками, – муж был полон оптимизма. – Потом разберёмся.

Я была уверена, что память пощадила меня и заботливо стёрла все файлы, касающиеся колик, кошмарных бессонных ночей, вечного плача, соплей, режущихся зубов и общего состояния смертельной усталости. Как жестоко я ошибалась! В моей голове вихрем пронеслись картины одна страшнее другой: вот я ношу по квартире кряхтящий крохотный свёрток, за окном уже сереет, а значит, совсем скоро рассвет. Сколько я прошла за сегодня? Пять километров? Десять? Муж в командировке и смену принять некому. Руки отваливаются, ноги подкашиваются, голова кружится и кажется, что сейчас упаду и вырублюсь прямо здесь, на полу.

Следующая картина: температура у сына за сорок, он задыхается и плачет, муж в панике звонит в скорую, а меня трясёт мелкой дрожью от ужаса, что я могу потерять самое дорогое существо на свете. И, хотя врачи приезжают почти мгновенно, быстро производят необходимые манипуляции, ставят диагноз «ларингит» и успокаивают, что самое страшное позади, ощущение дикого, первобытного страха за жизнь своего ребёнка до сих пор сидит где-то глубоко внутри меня.

И после всего пережитого решиться заново пройти весь этот путь?! Да на это способны только железные Терминаторы или матери-героини! А я, слава богу, не отношусь ни к тем, ни к другим.

– Милая, я понимаю, что тебе страшно. Просто успокойся и подумай на досуге. Я приму любое твоё решение, – твёрдо и серьёзно сказал муж. Я выдохнула и обещала подумать.

Х-м-м-м… Ребёнок. Если отбросить все вышеперечисленные ужасы, которые, в принципе, не длятся вечно, то можно отыскать и положительные, счастливые моменты. И их, положа руку на сердце, гораздо больше.

Первая улыбка, первый зуб, первый шаг, первое слово… Каждый такой момент врезается в душу и не отпускает уже до конца жизни. Со временем таких цветных воспоминаний становится всё больше и, когда грустно и опускаются руки, можно разглядывать их как в цветном калейдоскопе, раз за разом возвращаясь к этим сладостным минутам – и проживать всё заново. И уже не пугают ни бессонные ночи, ни детские болезни, потому что это всё – преходяще. А счастливая улыбка твоего малыша – вечна. И первое слово – вечно. И первый групповой портрет семьи, где папа похож на чёрный квадрат Малевича, мама – на мохнатого Йети, а самого автора шедевра можно распознать по щупальцам, которые, по задумке юного художника, должны обнимать родителей – тоже войдёт в историю и будет храниться в особой папочке с трогательной надписью «Не вскрывать без надобности! Может вызвать психическое расстройство! Обязательно показать будущей невестке и внукам в случае, если будут себя плохо вести!»