Артемка у гимназистов

Попал Артемка к гимназистам спустя год, как Пепс, заронив в его душу страстную мечту о театре, неожиданно уехал из города. Трудный был этот год без отца. Никого у Артемки не осталось и из друзей. Даже дед Шишка, к которому он раньше ходил в гости, заболел какой-то нераспознанной болезнью и, похворав с неделю, умер.

Артемка вколачивал в подошву деревянные гвозди, а осень дышала в щели будки мутной сыростью. Часто врывался ветер, и красный язык пламени пускался в пляс. Артемка бросал молоток, ругаясь заслонял ладонями горелку. В будке было холодно и неуютно.

Но, когда Артемка тушил лампу и ложился на свою скрипучую скамью-кровать, укрывшись ватным отцовским пальто, он уже больше не слышал ни свиста ветра, ни стука дождя по крыше. Каждый вечер перед сном он вновь и вновь переживал свои встречи с цирковым борцом — негром Пепсом, и первое знакомство с девочкой-канатоходцем Лясей, и рыбную ловлю втроем, и пантомиму, и скандал в цирке — все то изумительное и невероятное, что случилось прошлым летом. «Почему он не пишет? — думал Артемка. — Может, заболел?» Он ждал письма от Пепса и каждый день испытывал тоскливое разочарование. Не было письма и от Ляси.

Особенно плохо пришлось зимой. Зима выдалась на редкость лютая, и Артемка чуть не закоченел в своей будке.

А летом он отогрелся и забыл о всех невзгодах. Этим летом Артемка и попал к гимназистам. Однажды в будку вошел коренастый смуглый человек с корзиной.

— Здравствуйте, — сказал он, опуская корзину на пол, зорко глянул в запыленное окошко и сел на чурбан. — Пожалуйста, прибейте мне к туфлям подковки.

— Можно, — сказал Артемка, польщенный тем, что ему говорят «вы».

Человек прислонился спиной к стене и устало прикрыл глаза. Казалось, он дремал. Но иногда, будто разбуженный стуком молотка, вскидывал голову и тревожно оборачивался к двери. Артемка вбивал гвоздь за гвоздем, а сам поглядывал то на человека, то на корзину. Удивительно, как много всякого добра можно собрать в одно место. Чего тут только не было! Отрывные календари на картоне с глянцевитыми картинками, бритвы в черных с позолотой футлярах, перочинные ножи с блестящими змейками-пробочниками, открытки с целующимися голубями, атласные ленты, спутанные в большой многоцветный веселый клубок… Да просто невозможно всего разглядеть. А главное — книжки! Они сложены стопкой, и Артемка видел обложку только верхней из них: под малиновым балдахином лежит на подушках красавица и улыбается во сне, а по ковру крадется черноусый мужчина в феске, с кривым кинжалом в зубах. «Вот бы почитать!» — подумал Артемка.

— Готовы, — сказал он, подавая туфли. Человек надел их и раскрыл кошелек.

— Знаете что, — попросил Артемка, — вы лучше дайте мне книжку.

— О, с удовольствием! «Тайны гарема» хотите? Впрочем, это вздор. Возьмите лучше эту.

Мужчина подал Артемке небольшую книгу.

— «Ревизор», — прочитал Артемка на обложке и тоном знатока спросил: — Роман?

— Нет, пьеса.

— Пьеса? — обрадовался Артемка. — Что в театрах представляют?

— Вот именно. А вы разве любите театр?

— Люблю. Только я еще в театре не был.

Человек засмеялся:

— Как же можно любить чего не знаешь?

— Я не знаю, — откровенно признался Артемка. — Мне Пепс рассказывал, борец из цирка.

Он опять взглянул на книжку и еще больше обрадовался:

— Да это же Гоголя! Того самого, что «Бульбу» написал!

— Того самого, — подтвердил человек и, протянув руку, назвал себя: — Попов Дмитрий Дмитриевич. А вас?

— Артемка Загоруйко. Артемий Никитич, значит.

— Вот и познакомились.

Человек подошел к двери, чуть приоткрыл ее и долго куда-то всматривался.

— Да, — прошептал он, — дело ясное. — И, повернувшись, спросил: — Что у вас в этом сундуке?

— В сундуке? — удивился Артемка. — Кожа и парусина. Товар, короче. А что?

— Артемий Никитич! — Темные, влажно блестящие глаза Попова глянули пристально и как-то очень серьезно. — Вы сможете оказать мне услугу?

— Как это? — не понял Артемка и почему-то встревожился.

— Выньте из сундука ваш товар, а я туда положу свой. Идет? Мне, понимаете, сейчас его таскать… несподручно — отнять могут.

Артемка подумал: «Что он говорит? Такой большой, а боится». Но отказать не было причины.

— Это можно, — сказал он деловито. — А мой тоже пусть в сундуке лежит. Там и товару-то кот наплакал.

— Вот и отлично! — оживился Попов.

Из-под кучи своего пестрого, празднично пахнувшего товара он вытащил кипу книжек и сунул в Артемкин сундук. Потом вынул из корзины новый замочек, продел дужку в кольца сундука и щелкнул ключом.

— Ничего, что ваш товар заперт? Я вернусь скоро.

— Ничего, — хитро подмигнул Артемка. — Понадобится — я достану.

— И вот еще что, — понизил Попов голос до шепота: — не говорите никому. Ладно? А уж я вам за это такую книгу дам!..

— Да я и без книжки… — сказал Артемка.

Попов взял корзину, кивнул и быстро вышел из будки.