Аромат сладострастия

Кармел Рурк прислушалась. Из комнаты доносились звуки шагов.

Затаив дыхание, она прислонилась спиной к холодному кафелю стены ванной. Удары собственного сердца показались Кармел оглушительно громкими. Меньше всего девушке хотелось провести Рождество в тюремной камере.

На этот раз ее самонадеянная подруга Луиза серьезно промахнулась.

Впрочем, она сама во всем виновата. Как можно было довериться Луизе, которая вечно подбивает ее на всякого рода безрассудные авантюры, проча ей в награду то Пулитцеровскую премию, то какую-нибудь другую престижную журналистскую награду?

Она же знает Луизу как облупленную и, тем не менее каждый раз поддается на ее уговоры, хоть и дает себе зарок, что это в последний раз…

Звуки шагов в соседней комнате стихли. Мел бесшумно втянула в себя струйку воздуха и перевела дыхание.

За дверью раздался непонятный шорох и скрип кровати, после чего последовал характерный щелчок телевизора, а затем и позывные десятичасового выпуска новостей.

Похоже, журналистская фортуна повернулась к ней спиной, поняла Мел и, охваченная паникой, принялась оценивать собственные шансы в очередной раз выйти сухой из воды. Учитывая ситуацию, в которую она попала, крайне невелики. Как в здравом уме можно рассчитывать на то, что жилец отеля «Ритц», вернувшись вечером в свой номер, не пожелает принять перед сном душ и почистить зубы? Для этого должны возникнуть какие-то серьезные причины.

Мел оставалось лишь молиться, чтобы такие причины появились…

— Поверь мне, Мел… — эмоционально внушала ей Луиза. — Я ручаюсь, что это он. У меня нюх.

— Не думаю, — отозвалась она тогда. — Мне все равно, что ты там прочла в «Вог». Насколько мне известно, этот Девлин еще ни разу не появлялся на публике. И маловероятно, что он планирует в ближайшее время нарушить свое инкогнито. Известно, что отчасти именно в этом и кроется загадка столь небывалого коммерческого успеха его беллетристики. Человек, который делает себе имя на мистических детективах, не станет вредить своему удачно сложившемуся образу, соблазнившись на банальное интервью для такого глянцевого журнала, как наш «Ивнинг Лондон».

Но яд профессионального азарта уже производил свое пагубное действие на сознание Мел. Слишком велик был искус докопаться до истины и разобраться, кто скрывается за этим прогремевшим на весь мир псевдонимом и кто, произвел сенсацию в мире остросюжетной литературы. Уже пять лет этот вопрос не давал покоя горячим головам от журналистики. Но до сих пор — безуспешно.

Мифы вокруг человека, подписывавшего свои произведения именем Девлин, множились с каждым месяцем, а ясности не прибавлялось.

Желание стать первой в своей профессии, никогда не было чуждо Мел, вот настырной Луизе и удалось ловко использовать ее естественную тягу к славе. Как всякий скромный помощник редактора, Кармел верила, что однажды ей суждено испытать настоящий профессиональный триумф. Однако до последнего времени, невзирая на всю ее самоотверженность и старания, сколько-нибудь заметного успеха она добиться не сумела…

Девушки уже двадцать минут стояли в толпе покупателей и слушали сотрудника книжного магазина, выступавшего на презентации нового произведения, вышедшего из-под пера Девлина. Обычный в таких случаях набор: своеобразие авторского стиля, особая аллегорическая атмосфера, динамичность сюжета… Особенно впечатлила подруг восторженная фраза лектора об «эзотерической многозначной символике» автора, на что насмешница Луиза сказала с хулиганским присвистом:

— Во дает, глубоко капает! — А потом заговорщически зашептала: — Это точно Девлин собственной персоной. Провалиться мне на этом месте, если я ошибаюсь. Давай подойдем поближе.

Справедливости ради следует сказать, что именно Мел первая заприметила его. Но не как предполагаемого автора бестселлеров, а просто как привлекательного мужчину, стоящего среди книжных стеллажей и подозрительно равнодушного к царившему в книжном магазине ажиотажу.

Девушка еще удивилась крайней сосредоточенности этого высокого черноволосого господина в отлично сидевших на нем темно-синих джинсах, черных кожаных ботинках с высоким голенищем и в черном же свитере свободной вязки, ворот которого был широк настолько, что выглядывал красивый абрис ключиц.

Он смотрел на выступающего исподлобья, сложив на груди руки. Мел тогда почему-то подумалось, что глаза этого красивого, уверенного в себе мужчины должны быть непременно синего цвета, причем достаточно насыщенного, чтобы поспорить с холодными морскими глубинами. Но она сразу прекратила грезить, как только мужчина, видимо почувствовав на себе ее внимательный взгляд, повернулся к ней и, хмуро уставившись ей прямо в глаза, дал понять, что не любит быть объектом досужего любопытства.

Мел сконфузилась и обратила все свое внимание на лектора.