Армия теней

Жозеф Кесель — выдающийся французский прозаик ХХ века (1898–1979), автор многих романов и повестей, кавалер Ордена Почетного Легиона, член Французской Академии, участник Первой и Второй мировых войн, награжденный за них двумя Военными крестами. Oтец Кесселя — доктор Самюэль Кессель, по происхождению литовский еврей, родился и жил в России, в Оренбурге. Жозеф родился в Аргентине, в 1908 году вернулся во Францию.

В 1916 году вступил в армию. Сначала был артиллеристом, затем летчиком.

Во время Второй мировой войны — активный участник французского Сопротивления Шарля де Голля, летчик. Поддерживал связь между правительством Свободной Франции в Лондоне и группами Сопротивления. Соавтор (со своим племянником Морисом Дрюоном, тоже участником Сопротивления) слов песни «Марш партизан».

В 1943 году написал книгу «Армия теней» — сборник очерков о Сопротивлении. Как подчеркивал сам автор, книга написана на основе реальных событий, но, учитывая требования конспирации (Франция была еще под немцами), имена, места и даты событий изменены. Книга пользовалась большой популярностью в среде Сопротивления и в войсках де Голля.

В 1969 году по книге был поставлен одноименный фильм с Лино Вентурой и Симоной Синьоре в главных ролях (режиссер Жан-Пьер Мельвиль, авторы сценария Жозеф Кессель и Жан-Пьер Мельвиль). Интересно, что в этом фильме роль самого себя сыграл Андре Деваврен — «полковник Пасси» — руководитель Второго Бюро (военной разведки Де Голля).

В этой книге нет ни пропаганды, ни выдумки. Не придумана ни одна деталь, не вымышлено ни одно действующее лицо. Читатель найдет в ней — без формальности и часто даже случайно — только факты — пережитые, проверенные и то, что кто-то сможет назвать ежедневными происшествиями: обычные факты нынешней французской жизни.

Источники этой информации многочисленны и надежны. Для изображения характеров, ситуаций, самого откровенного страдания и самой простой храбрости у автора было трагическое изобилие материала. В этих условиях задача представлялась совсем простой.

Но из всего написанного мною за долгую жизнь, ничто не стоило мне таких усилий как «Армия теней». И ничто не оставляло меня таким неудовлетворенным.

Я хотел сказать так много, но сказал так мало…

Соображения безопасности, естественно, были первым препятствием. Кто хочет написать о Сопротивлении без романтизма и фантазий, скован своим гражданским долгом. Нельзя сказать, что роман или поэма менее правдивы и жизненны, чем описание реальных событий. Я скорее считаю обратное. Но мы живем в центре ужаса, окруженного кровопролитием. Я никогда не чувствовал в себе ни права, ни силы, чтобы отойти от простоты хроники, от скромности документа.

Потому в книге все должно было быть точным, но ничто — узнаваемым. Из-за врага, его шпионов, его лакеев необходимо было скрыть лица, чтобы уберечь людей, переместить их в другое место, перетасовать события, спрятать источники, разорвать связи, утаить секреты атаки и защиты.

Свободно можно было говорить лишь об умерших (если у них не было семьи или друзей, которым угрожала бы опасность) или рассказывать истории, которые настолько известны во Франции, что из них нельзя было бы узнать ничего нового.

«Достаточно ли заметены, запутанны, стерты следы? Не сможет ли кто-либо узнать по ним этого мужчину или эту женщину — лицо, силуэт, тень?» Этот страх сковывал, останавливал мою руку снова и снова. Но когда я принимал эти меры предосторожности, во мне возрастал другой страх. Я начал думать: «Не сошел ли я с пути правды? Подобрал ли я правильные эквиваленты, чтобы передать привычки, профессии, взаимоотношения и чувства?» Для операции не имеет значения, провел ли ее богач или бедняк, холостяк или отец шести детей, старик или молодая девушка.

И когда я взвесил все эти обстоятельства, то почувствовал большое огорчение: не осталось ничего от той женщины, от того мужчины, которых я любил, которыми я восхищался, и жизнь и смерть которых я так хотел бы описать под их настоящими именами. Тогда я попробовал, по крайней мере, передать хотя бы тембр смеха, взгляд или шепот голоса.

Это было первой серьезной очевидной трудностью, можно сказать, материального порядка. Но очевидные и материальные препятствия не самые трудные для преодоления.

Пока я писал эти страницы, мне мешало и другое мучение. Оно не было связано с вопросами безопасности. Это было личное ощущение, но такое сильное, что однажды я даже подумывал отказаться от написания книги. Приказывая самому себе продолжать, я говорил себе: «Нужно что-то рассказать о французском Сопротивлении, даже если это будет рассказано плохо». Для этой цели я, без всякой ложной скромности, чувствовал свою посредственность, свою неадекватность как писателя, чтобы выразить то, что составляет эту книгу, чтобы открыть образ и дух той великой чудесной тайны, которой является французское Сопротивление.