Армия США. Как все устроено

– Убить американца! Ты должен его убить!!!

Полковник так кричал, что я дернулся и проснулся. Огромный лекционный зал нашего военного училища хранил тишину. Лавиной спускающиеся вниз длинные, во всю ширину зала, парты были забиты курсантами. Отвлекшись от книг и конспектов, все смотрели на кафедру. Раскрасневшись, наш преподаватель по научному коммунизму полковник Сычёв размахивал указкой, как саблей. Меня сморило минут пятнадцать назад, под его монолог об американской армии. Я упер кулаки в лоб и засопел. Тут дело дошло до обсуждения: что, мол, нам, советским воинам, делать, если мы вдруг встретим американского солдата? Сычёв стал поднимать курсантов одного за другим, задавая вопрос: «Что ТЫ будешь делать?!», «А ты?!», «Ты?!». Все в ответ что-то мямлили, пока полковник не начал орать. Я протер кулаками глаза. А чего возмущаться-то? Восемьдесят пятый год. Ну где мы тебе американского солдата возьмем? Я его даже в кино не видел. Гуляла у нас по казарме книга «Черви» про морскую пехоту США, с толстопузым сержантом на обложке. Ну и что? Встречаю я этого сержанта, скажем, в Москве, на Красной площади – и как давай его убивать. Коленом в пах, а дальше как на занятиях по рукопашному бою – «загиб руки за спину с последующим удушением». А сержант хрипит, шепчет мне что-то по-своему, по-американски, и медленно сползает на брусчатку. А потом – Кремль, в зале радостный, раскрасневшийся полковник Сычёв, весь наш батальон, и Генеральный секретарь Черненко прикрепляет мне на грудь орден. Сон…

Откуда мне было знать, что я все-таки увижу американского сержанта. И солдата увижу, много солдат. И офицеров, и генералов, и даже министра обороны. Даже буду жить с американской пехотой в одном дощатом домике, выезжать и вылетать на боевые задачи, есть вместе, общаться. Я побываю в самом Пентагоне, поживу в Академии армии США в Вест-Пойнте и в Центре боевой подготовки Форт Джексонс. Я засвечусь на базе рейнджеров на Гавайях, буду садиться и взлетать с военных аэродромов в Вашингтоне и Далласе, патрулировать дороги со штатовским спецназом в Косове, Боснии, делить паек в Хорватии, Ираке, Афганистане. И даже побываю у американских «рексов» в плену минут пятнадцать-двадцать.

По сути нонсенс, но меня допустят до многих, неизвестных моим военным братьям в России событий, систем, заведений. Калейдоскопом передо мной промчатся Академия сержантов, Академия полковых капелланов, присяга рекрутов, подгонка формы для новобранцев, наказание пехотных кадетов на плацу, парад в Пентагоне и т. д.

Однажды меня даже сравнят с советским и российским журналистом Боровиком. В посольстве США, в Москве, мне скажут: «Ты прямо как Артем, можешь сделать фильм: «Как я служил в армии США». Но вот тут я разочарую американских партнеров: «Я же советский офицер, как я могу так говорить? У меня своя Родина, своя армия, у меня уже была служба, своя». Однако описать все увиденное я вполне могу. Со всеми подробностями. Что я и сделаю.

Пентагон и маникюрные ножнички

Мы сидели в нашей берлоге на Шаболовке. Всей нашей бандой, простите, коллективом Военной программы. Я, как у нас выражаются, набрасывал темы для будущих передач и делал это без особого энтузиазма.

– Учения скоро будут, под Оренбургом.

– Опять учения? Ты не устал от них? Все одно и то же. Бабах! И противник «в капусту»! Сколько можно их показывать? Вот если б наши хоть разок проиграли… Условному противнику.

– Конечно, проиграют…

Шеф-редактор Галим, худой и высокий, с тонкими усиками «а-ля белая гвардия», положив свои ноги в блестящих туфлях на соседний стул и полуопустив веки, сонно ковырялся спичкой в зубах.

– Может, тебе в Чечню съездить?

– Да там тихо.

– В Дагестан. Там нормально, вон, каждый день стреляют. Даже в Махачкале.

– Было уже все это, было…

Хотелось покормить зрителя чем-нибудь вкусным. Точнее – экстравагантным.

Неумирающая наша проблема. И вот тут вечный оптимист-продюсер Татьяна, махнув каштановой гривой, вставила свои пять копеек:

– А ты в Америку съезди.

– Куууудаа? К Бушу на ранчо? – Галим даже скинул свои ноги со стула. Присел.

– Подожди, подожди… – Неуемная Татьяна уже звонила в штаб-квартиру «Вестей» на Яму, в смысле на улицу Ямского Поля.

– Так, телефоны есть, сейчас позвоню в посольство.

Шеф-редактор вяло, как старец, жевал верхнюю губу. Он уже ни во что не верил.

– Давай, давай… Сейчас тебе ответят… Пошлют вежливо. На три буквы.

Продюсер отмахнулась, как от надоевшей мухи, прижав плечом к уху трубку мобильного и наливая себе чай.

– Але?! Посольство? Здравствуйте…

Если вкратце, нас и правда послали. Ну не сразу, конечно. Сначала долго объясняли, что надо, как положено, отправить официальный запрос. Его почитает военный атташе, здесь, в Москве. Потом отфутболит его в Пентагон. Там почитают. И вот уже тогда, как нам намекнули, пошлют окончательно.