Армия

О дедовщине в наших Вооруженных Силах за последнее время не написал только ленивый. То есть я. Но подняться с дивана меня побудил не всеобщий ажиотаж и не писательский зуд. Я решился прибавить свое мнение к общему разноголосью прожектов, лишь когда количество благоглупостей, доносящихся с экрана телевизора, из репродуктора и с газетных полос, стало приближаться к черте, за которой следует принятие решений. Судя по тому, что успели наговорить, — роковых. Не примите меня за наивного чудака: разумеется, я не надеюсь своей статьей изменить ход событий (как мне представляется, заранее спланированных), но как-то невмоготу уже стало выслушивать людей, слабо представляющих тему обсуждения.

Вот скажите, придет вам в голову ввязаться в спор между, к примеру, физиками по вопросу какой-нибудь там черной дыры — так ли она черна, когда вы сами ни к физике, ни к дырам никакого отношения не имеете? Или захочется ли вам порассуждать с пафосом знатока об исследованиях головного мозга, при этом опираясь лишь на отрывочные воспоминания школьного курса биологии? Ответ понятен, но беда в том, что вопросы не риторические. Видите ли, есть в нашей жизни две сферы, ничуть не менее специфичные, чем космос или медицина, о которых, тем не менее, судят все, — это сельское хозяйство и армия. Правда, на вторую тему забойщиками в теле- и радиоразговорах выступают как бы специалисты: офицеры, обычно отставники, но бывает, и кадровые. Однако я вспоминаю множество личных встреч с собратьями этих ораторов, и все, что говорят они, уже не кажется мне удивительным.

Скажем, командир авторемонтной роты, незабвенный капитан Федорченко, под началом которого я служил в качестве моториста. Кстати, рота эта была весьма серьезная — входила в состав рембата бронетанковых войск и ремонтировала автомобили целой дивизии. Вышеименованный командир в свое время окончил военное автомобильное училище и назывался «капитан-инженер», то есть был сугубый специалист по этой части. А если я вам скажу, что этот специалист не знал, что такое компрессия, вы поверите? Вот никто не верит, между тем это чистейшая правда. Впрочем, возможно, не всякий, кто соберется прочесть эти строки, разбирается в технике, так что требуется пояснение. Представьте себе выпускника филфака, который не умеет ни читать, ни писать.

Однажды ротный приказал мне срочно отремонтировать двигатель комбатовского «уазика», там требовалось заменить поршневую. Работа предстояла ударная — наутро комбат должен был выехать в дивизию. Я постучался в кабинет ротного сказать, что выданные мне поршни не подойдут — они «номинальные», тогда как у командирской машины гильзы стояли ремонтные. Капитан меня не понял. Я был готов к этому, не первый день с ним служил, и поэтому спокойно объяснил, что новые поршни меньшего диаметра.

— Ну и что? — повысил голос ротный. — Они же в гильзу войдут!

— Так компрессии не будет. — Теперь я растерялся, еще не веря, что все так плохо.

— Да шут (другое было слово) с ней, с компрессией, командиру только до штаба доехать. Ночь впереди, к утру готово!

Я ответил «Есть!» и пошел выполнять. Потому что к тому времени я был уже старослужащим и, следовательно, изучил два главных закона армейской жизни. О первом из них речь впереди, а второй звучит так: никогда не пререкайся с командиром, он всегда прав. Даже если командир прикажет тебе готовиться к полету на Луну, отправляйся в казарму и начинай готовиться, то есть чисти сапоги и подшивай свежий подворотничок. Возражать — по меньшей мере бессмысленно: во-первых, он, чтобы сохранить лицо, все равно загонит тебя если не на Луну, то куда-нибудь, докуда хватит его сил, а во-вторых, ты станешь его врагом сразу и на всю оставшуюся службу, ибо для командира любого уровня самое страшное — возражающий подчиненный. Не стоит и говорить, что утром машина не завелась и комбат вынужден был отправиться в штаб на грузовике.

Я вспомнил здесь этот маленький эпизод, один из бесконечно длинного ряда, чтобы представить вам беглый набросок современного российского офицера (правда, описанное событие произошло еще в Советской Армии, но нет никаких сомнений, что оно характерно и для нынешней).