Аргонавты

ББК 84.7 США Д 47 УДК 820(73)31

Серия основана в 1994 году

Перевод с английского и литературная обработка текста Я. Бохан

Художники А. А. Шуплгцов, Т. П. Загузова

Перевод с английского и литературная обработка текста Я. Бохан

Это было за холмами, за горами - в Беотии, в древнем Миникийском Орхомене, где правил сын бога ветра Зола, царь Афамант. Было то немного на восток от дороги, что из священных Дельф шла на восток, лунным весенним вечером, до того светлым, что можно было читать без огня. И каждый лист похожий на кисть цветка, одиноко стоящего здесь теребинта, дерева старого и кряжистого, невысокого, но развесистого, вырисовывался донельзя четко, хотя в то же время и расплывался в мерцающем свете. Прекрасное это дерево было священным. Получить в тени его наставленье можно было по-разному: либо из уст человеческих, либо на более высокий лад.

Не раз, например, сподоблялись во сне совета и вра- зумленья те, кто засыпал, склонив голову к его стволу, а всесожжения, которые судя по каменному, с почерневшей плитой жертвеннику, где, слегка курясь, теплился огонь, совершались у подножия старого теребинта, пользовались особым вниманием, что подтверждалось поведением дыма, многозначительным полетом птиц и даже небесными знамениями.

Поблизости здесь были еще и другие деревья, за ними, к югу, по направлению к закрывавшему город холму, и немного дальше, на склонах гор, находились поля, пригодные для посевов.

Засеяли орхомеяне поля семенами, и впервые ничего не взошло из их посевов. Впервые ничего не взошло на их нивах. Голод пришел на их всегда плодородные земли.

За холмами, в сияньи уже высокого, на три четверти полного светила, простиралась равнина, вся в кустах тамариска, а дальше сплошь голые выгоны, где виднелись следы потушенных костров.

Небо было прекрасно. Широкий венец окружал Венеру, свет которой был так силен, что глядеть на нее было почти больно. Щедрым посевом рассыпались по ясному небосводу звезды, то реже, то гуще роясь мерцающими скоплениями.

Были глаза здесь достаточно наметанные, чтобы все это различить и с толком разглядывать - темные, обращенные к небу глаза, в которых отражалось все это многообразное сияние.

Они принадлежали юноше, сидевшему на краю каменного жертвенника, неподалеку от священного дерева. Сбоку лежало его верхнее платье - желтое, с широким красным узором, из воловьей кожи сандалии.

Широкие рукава скрученной своей рубахи юноша обмотал вокруг бедер, и его туловище, казавшееся по сравнению с детской еще головкой тяжеловатым и полноватым, масляно лоснилось при свете Луны. Ибо после омовения очень холодной водой он умастил свою кожу смешанным с благовониями оливковым маслом из стоящей рядом с ним и тускло поблескивающей склянки. Он не снял с себя при этом ни редко сплетенного миртового венка, который носил в волосах, ни амулета, свисающего на бронзовой цепочке с шеи на грудь - ладанки с отворотными корешками. Это был Фрике, сын богини Нефелы и царя Афаманта.

О матери Фрике знал слишком мало. Или слишком много. Это как посмотреть.

Высоко в горах, там, куда не проникнуть человеческому взору и где хмурые седые облака дремлют на покрытых вечными снегами горных вершинах, взнимается к небу серого гранита замок.

Одиноко и бесприютно в гулких залах. Ни разу солнечный луч не мазнул мраморные плиты пола. Лишь обледенелой коркой - замерзшая вода на полу. По длинным коридорам полноправным хозяином гуляет ветер, поднимая тучи снежинок, что намело из ничем не защищенных окон. Лишь изящные решетки служили украшением высоких арочных окон. Но хозяйка этого мрачного места и его единственная обитательница, не считая старой няньки-прислуги, казалось, не замечала, как уныл и заброшен ее дом. Редко-редко эхо разносило гулкие шаги по бесконечной веренице покоев, амфиладой протянувшихся на многие часы бесконечного хождения. Ни один человек не смог бы выжить в этом вечно холодном сумраке, не рискуя потерять разум. Но хозяйка и не была человеком. Этот замок и близлежащие горы принадлежали нимфе Нефеле. А ее ничто не приводило в восторг так, как хмурая громада горных кряжей, сосредоточенных, мудрых, неизменных. Каждое утро, выглянув в одно из окон, в то, что обращено к востоку, нимфа со смехом кричала:

Эй, с добрым утром, горы!

И тут же Нефеле откликалась ее шумливая, но незримая подружка Эхо:

С добрым утром! Ты проснулась? Ты пришла?