Арчер будет молчать

Mia Sheridan

Archer’s Voice

© 2016, 2018 by Mia Sheridan

© Бялко А., перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Кентавры всегда отличались воинственностью, злобностью, пьянством и буйством. Только один кентавр Хирон был не таким, как прочие его сородичи. Он жил на древней горе Пелион. Его называли Добрым Кентавром и Раненым Целителем. В отличие от других кентавров он был мудрым, тихим и справедливым.

К несчастью, сражаясь с другими кентаврами, Геракл ранил своего друга Хирона отравленной стрелой. Хирон был бессмертным и не мог найти в смерти облегчения от неизлечимой раны. Он был обречен на жизнь в боли и муках.

Однажды Хирон встретил Прометея, также обреченного богами на вечные муки. Он был прикован к скале, куда каждое утро прилетал орел и выклевывал печень Прометея. К вечеру печень отрастала, и на другое утро пытка повторялась.

Хирон предложил пожертвовать свою жизнь за жизнь Прометея и тем самым освободить их обоих от вечных мучений. И тут же Хирон рухнул мертвым у ног Прометея. Но за его мудрость и доброту Зевс решил взять его на небо в виде созвездия Стрельца[1], чтобы все могли вечно любоваться его красотой.

Рана Хирона олицетворяет преобразующую силу страданий. Того, как чья-то боль, физическая и душевная, может стать источником моральной и духовной силы.

– Держись за мою руку, я спасу тебя! – сказал я тихо-тихо. Дюк протянул руку индейцу Змеиный глаз, вертолет медленно поднимался в воздух. Я старался играть как можно тише, потому что избитая мама спала у себя в комнате, и я боялся ее разбудить. Она разрешила мне смотреть мультики у себя в кровати, но я увидел, что она заснула, и спустился вниз играть в солдатиков. Вертолет приземлился, и мои солдаты забежали под стул в укрытие. Накрытый полотенцем стул был частью подземного бункера. Я взял вертолет, и он снова поднялся в воздух со звуком вуп-вуп-вуп. Вот бы щелкнуть пальцами и превратить вертолет в настоящий! Тогда бы я взял маму с собой и улетел отсюда вместе с ней. Подальше от НЕГО, от избиений, заплывших глаз и криков, неважно куда, подальше…

Я заполз обратно в бункер и через несколько минут услышал тяжелые шаги в прихожей. Шаги направлялись через холл по коридору ко мне. Я выглянул из бункера и увидел начищенные ботинки и штанины с кантами – часть полицейской формы.

Я выбрался из бункера как можно быстрее.

– Дядя Коннор! – и бросился к нему, стараясь не задеть сторону с пистолетом и полицейским фонариком.

– Привет, парень! – сказал он, наклоняясь и крепко обнимая меня. – Как поживает мой герой-спасатель?

– Хорошо! Смотри, какое подземное укрепление я построил! – сказал я, отклонившись и показывая через плечо на конструкцию из мебели, диванных валиков, одеял и полотенец. – Классно получилось.

– Вижу, молодец. Трудно представить крепость неприступней! – Он подмигнул и улыбнулся еще шире.

– Поиграешь со мной? – спросил я, улыбаясь в ответ.

Он взъерошил мне волосы.

– Не сейчас, дружок. Потом, ладно? Где мама?

Я почувствовал, как с лица пропадает улыбка.

– Она… чувствует себя не очень. Прилегла сейчас.

Я заглянул в золотисто-карие глаза дяди Коннора. Его лицо напомнило мне небо перед штормом – потемневшее и страшное. Я слегка отстранился, но глаза дяди Коннора просветлели, и он снова крепко обнял меня.

– Все хорошо, Арчер, все нормально. – Он усадил меня перед собой, взяв за руки, и улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. – Ты знаешь, что у тебя мамина улыбка?

Я улыбнулся еще шире. Я обожал мамину улыбку – теплую, веселую. При взгляде на нее я знал, что меня любят.

– Но я похож на папу. – Все всегда говорили, что я вылитый Хейл.