Аптекарша

В Железногорске[1] Лена Дружинина словно бы потеряла имя и фамилию: все в поселке называли ее «аптекаршей».

Аптекарша приехала в Железногорск ранней осенью. Она неловко соскочила с грузовика; рыжий тихий парень, ее попутчик, едущий из воинской части домой на побывку, подал ей чемодан, и грузовик свернул в сторону, обдав Лену душным бензиновым ветром.

Рядом был осенний лес и скучное гречишное поле, тронутое первой осенней ржавчиной.

«А где же этот Железногорск?» — с удивлением подумала Лена. Было поле, был лес, но не было города с домами, улицами, с людьми, у которых можно спросить, как пройти туда-то и туда-то.

У Лены кружилась голова от усталости и от непривычно острого лесного воздуха. Лена затосковала.

— Уеду. Не хочу я этого! — сказала она себе. — Дождусь попутной машины — и обратно.

Но это было на самый крайний случай. Это была возможность, которая делала жизнь все-таки не совсем безнадежной.

И вдруг она увидела Железногорск. Он начинался не с подъездных путей, не с серого, покрытого копотью вокзала. Он начинался с фанерного голубого щитка на колышке, косо и нетвердо стоявшего на земле. «Город Железногорск» — было написано на щитке белой масляной краской.

— На острове есть люди, — громко сказала Лена и пошла по скользкой от недавнего дождя незнакомой дороге.

И когда Лена прошла еще примерно с километр, она заметила автогрейдер, ползущий по измятой, вскопанной земле. Ну, а дальше виднелись горы белого и красного кирпича, несколько подъемных кранов и странная низкая улица — улица фундаментов. Это и был Железногорск.

— А где здесь исполком? — спросила Лена у пожилой женщины-каменщицы, работавшей в глубокой свежевырытой траншее.

— Здесь такого вовсе нету, — ответила женщина. — Не построили еще.

— А к кому же мне обратиться? Кто начальство здесь?

— Чего-чего, а начальства хватает! Здесь и трест — начальство, и рудник — начальство, и кто хошь... Выбирай любого!

Все было непонятно в этом Железногорске. Лена молча смотрела на женщину. Тяжело полз трактор, тащивший за собой березу. Билась о мокрую глинистую землю листва, ставшая коричневой, тяжелой.

— Я не знаю, куда идти, — тихо сказала Лена. — Я ничего здесь не знаю... Я приехала сюда по распределению.

— Издаля? — сочувственно спросила женщина.

— С юга, из города Новороссийска, — сказала Лена, словно упиваясь звучанием этого теплого, родного слова, ставшего вдруг бесконечно далеким.

— Так ты не теряйся... Ты давай в 1-СМУ или рудоуправление... И пусть тебя на квартиру определят... Ох, у нас с этим худо! — вздохнула женщина.

Лена толком-то и не представляла себе, что такое «СМУ».

После долгих хождений по перекопанным, обнесенным кольями «улицам» Железногорска Лена наконец разыскала маленький деревянный домик с надписью «СМУ». В полутемной комнатке было много народу, и на Лену никто не обратил внимания.

— Вы эту тягомотину кончайте, — устало говорил высокий человек в синем, длинном, как ряса, плаще. — Рудник все силы напрягает, а вы тут справки-отговорки пишете... Да у вас бутовый камень под носом валяется, а вы хотите, чтобы мы его с Украины везли! Нет, вы эту тягомотину кончайте. Определенно говорю.

— А людей кто мне даст? — отбивался человек с шафрановым восточным лицом, с продолговатыми горячими глазами. — Может, я людей сниму с электростанции? Или с неба?

Наступила короткая пауза. Довод был крепкий. Снять людей с электростанции было, видимо, так же нереально, как с неба. Высокий собирался с мыслями, чтобы нанести черному решающий удар.

Лена воспользовалась паузой и спросила:

— Простите, кто здесь начальник 1-СМУ?

— Пока еще я! — запальчиво ответил черный, все еще находящийся в пылу спора.

— Я прибыла в ваше распоряжение, — сказала Лена.

— Вы инженер? — оживившись, спросил черный.

— Вот направление... Я окончила Новороссийское медицинское училище, — официальным голосом отчеканила Лена и положила на стол направление.

— Не надо, — скучным голосом проговорил черный. Лена изумленно посмотрела на него.

— Документов не надо... Потом. Так вы кто: сестра, врач?

— Я аптекарь, — сказала Лена.

Черный вырвал из ученической линованой тетради листок и надел очки.

— Так что на бут, уважаемый, людей у меня не найдется. Это уж ваша забота — камешки таскать, — сказал он и что-то написал на листке. В очках его темные глаза потеряли яростный свой блеск. Они стали умиротворенными, рассеянными. — А вы, девушка, разыщите коменданта... Я тут ему все написал.

Лена молча кивнула и вышла.

По узкой гибкой доске она перешла через траншею. В одной руке она держала чемодан, в другой — листок бумаги.

...Начинался дождь. Небо вдруг сразу стало низким. Из соседнего с «СМУ» домика выскочили дети и, размахивая портфелями, радуясь дождю, запрыгали через канавы, Это были ученики первой и единственной железногорской школы.

«Вот здесь мне и жить, — подумала Лена. — Три года— это же ужасно долго! Это шестая часть моей жизни». Впрочем, восемнадцати ей еще не было...

Потом она прочла записку.