Антология современной уральской прозы

Антология современной уральской прозы — второй том издательского проекта «Уральская литература — новая реальность», предложенный Челябинским городским фондом «Галерея». После выхода в свет «Антологии современной уральской поэзии» издание тома прозы было вещью более чем очевидной. И уже только поэтому вы теперь держите эту «вещь» в руках.

Принцип отбора авторов отсутствовал, поскольку все имена, вошедшие в книгу, всплыли на поверхность памяти составителя с такой неконкурентной ясностью, что нужды не только в «принципах отбора», но и в самом отборе, как вы правильно уже поняли, не было[1].

Жанровый диапазон этой книги в высшей степени, на наш взгляд, удовлетворителен. В Антологии есть и роман (Матвеев), и повесть (Соколовский), и повествование (Кокошко), и рассказы (Касимов, Верников), и новеллы (Андрощук) и «мусорное письмо» (Горланова, Шабуров), и тексты (Козлов), и мутирующая эссеистика (Курицын). Персоналии представлены теми жанрами, в которых они реально работают.

Мы опустили в книге библиографический/биографический раздел по соображениям настолько серьёзным, что сообщать о них нет необходимости. Имя, отчество, год рождения авторов и время написания публикуемых произведений — это всё, что мы нашли возможным сообщить читательской публике. Регалии, список книг и публикаций, рамки автобиографий — мы оставили за виниловой кромкой обложки. Пусть их подберут те, кто в этом нуждается. Свой труд на этом мы считаем законченным, а работу — незавершённой.

Желаем читателям нормального чтения при нормальной погоде.

СОКОЛОВСКИЙ 9

МАТВЕЕВ 69

ГОРЛАНОВА 213

КОКОШКО 251

КОЗЛОВ 303

ВЕРНИКОВ 317

АНДРОЩУК 331

КУРИЦЫН 345

ШАБУРОВ 385

КАСИМОВ 417

Любезный друг мой, Олег Платонович!

Только ли взаимным уговором не забывать друг друга и обмениваться весточками о течении нашей жизни следует объяснить нетерпение, с которым ждал я времени, когда смогу наконец сесть за стол и солидно, обстоятельно описать Вам своё пребывание в местах, где оказался волею судьбы?

Должен сказать, что здешние старики просто обожают ходить в галифе — наверно, половина в них ходит, хотя непонятно, где они их покупают. В ателье шьют, что ли? Не избежал этой участи и хозяин дома, к которому я подошёл три дня назад в сопровождении — знаете, кого? — милиционера...

Устав стучать в двери, мы двинулись к огороду и стали окликать хозяина. Из кустов вышел старик, плешивый и коренастый; усы у него, как у Карабаса Барабаса, и очень к ним не идёт маленькая кудлатая бородёнка. Одет он был в серую рубаху, выпущенную поверх галифе.

Подойдя к нам, старик совсем недружелюбно закричал: «Что вам здесь надо?!» — несмотря на то, что спутник мой находился в форме, а следовательно, при исполнении служебных обязанностей. Но участковый не стал ругаться, а миролюбиво сказал, что привёл постояльца. На эти слова старик ещё больше разозлился и с криком заявил, что, мол, мы не имеем на это никакого права, никого он к себе в дом не пустит и лучше нам убираться подобру-поздорову! Товарищ старший лейтенант всё так же тихо ответил ему, что, во-первых, он не советует так с ним разговаривать, ибо он при исполнении, а во-вторых, слыхал он от людей, что у хозяина есть некоторые затруднения с перерасчётом пенсии, а так как этот юноша (он так и сказал: «юноша») работает в собесе, то в качестве постояльца он был бы небесполезен. Хозяин подумал, схватился за коленку, сказав: «Мозжит. Опять роет, тварь!» — и бросился бежать к кустам, прилегающим к дому. Оттуда послышалась его ругань и собачий визг. Участковый поглядел на меня, вздохнул и покачал головой. Вскоре хозяин вернулся, но тон его был уже спокойнее. Он спросил:

— Что, правда в собесе работаешь?

Я ответил, что правда, а прибыл сюда после окончания среднего специального учебного заведения.

— Специального, понял? — с угрозой в голосе спросил участковый.

Старик поскрёб в затылке и молвил:

— Значит, к начальству вхож. — И после того сделался даже добр, стал расспрашивать, откуда родом, кто родители, и т. д.

Товарищ старший лейтенант заявил, что если так, то он пошёл — у него дела. Хозяин ещё помялся немного, и махнул рукой:

— Ладно, живи, куда тебя девать!