Антология современного анархизма и левого радикализма. Том 2

Во второй том антологии вошли работы деятелей радикального внепарламентского левого движения, либо активно контактировавших с анархистами, либо сильно влиявших на их теоретический инструментарий через свои жесты и тексты. Речь идет о людях — эмблемах антибуржуазного нонконформизма, фамилии и цитаты которых и сегодня можно услышать на любой черно-красной демонстрации, речь об источниках среды, порождающей повсеместный протест и питающей глубокий нигилизм и в отношении капитализма как основы общественного устройства и в отношении буржуазного гуманизма как основы господствующей культуры.

Франц Фанон — мартиникский негр, проживший в Алжире большую часть своей жизни, психиатр, изучавший особенности поведения общины в условиях явной (политической) и тайной (экономической) колонизации, и писатель, много занимавшийся манихейством. Задачей Фанона было непротиворечивое соединение угнетенной колониализмом расовой энергии и ультралевой критической теории в одном освободительном проекте. Харизматическая международная известность пришла к нему сразу после его смерти, в 60-х. Главным «промоутером» его книг и идей в Европе стал тогда Жан-Поль Сартр, и идеи эти подхватили бунтующие студенты. В США же на него чаще других ссылались «Черные пантеры». Анархисты и радикалы нередко противопоставляли фаноновский «мобилизующий смысл насилия» риторике более респектабельного и умеренного Мартина Лютера Кинга, верившего в «мирное неповиновение и законную гражданскую активность угнетенных». Благодаря Фанону третий мир обрел собственный голос сопротивления, обвиняющий пафос, новую ориентирующую утопию «общеафриканской революции». В своей пропаганде идеи и афоризмы Фанона использовал египетский президент Гамаль Абдель Насер, их до сих пор активно применяют даже пропагандисты ливийского режима Муаммара Каддафи, ведь после революции в Ливии, если верить этим самым пропагандистам, «происходит замена классового государства общенародной джамахерией». Что касается стран «золотого миллиарда», то тут Фанон рассчитывал на активность «внутренних колоний»: люмпенов, дискредитированных по разным признакам меньшинств, радикальную богему и студентов, повторяя слова фрейдомарксистов о «малом моторе революции», призванном разбудить для качественных изменений всё остальное общество. Само собой, это находило отклик у западных «новых левых», которые старались рекрутировать активистов именно из этих слоев общества.

Про основателя и гуру «Черных пантер» Хьюи Перси Ньютона, погибшего в 83-м на улице при загадочных обстоятельствах, сегодня снимают кассовые фильмы. Его биография стоит того. Сын гетто, он дважды сидел в тюрьме за противодействие полиции (обвинение в убийстве полицейского в конце концов было снято), получил степень доктора философии (тема научной работы: «История репрессий в США»), скрывался на Кубе от преследований ФБР, ездил в Китай по приглашению проводивших там «культурную революцию» хунвейбинов и т.д. Его деятельность финансировали и публично поддерживали многие культовые музыканты, от Питера Тоша до Джона Леннона. Французскому драматургу Жану Жене из-за открытой дружбы с Ньютоном был запрещен въезд в США. Офисы «Черных пантер» постоянно подвергались обыскам и погромам, нередко перераставшим в перестрелки с полицией. Начиналось же всё с вооруженного патрулирования улиц гетто и со ставшего знаменитым плаката, придуманного Ньютоном: на фоне фото белого полицейского с карабином надпись: «У вас есть оружие, но и у нас есть оружие!» Социализм и даже «преодоление государства», по Ньютону, начнется в США с восстания «черной общины», находящейся в том же положении, что и описанный когда-то Марксом «пролетариат, которому нечего терять, кроме своего угнетения». Цепная реакция социальной мутации изменит «главную империалистическую страну» до неузнаваемости. Еще больше, впрочем, Ньютон рассчитывал на толчок извне, то есть на цепь антиимпериалистических революций в третьем мире по озвученному Че Геварой принципу: «Один — два — много Вьетнамов!»

 В начале 80-х Ньютон уже утверждал, что революционная ситуация на Западе упущена, всеобщее восстание откладывается лет на тридцать и нужно временно перейти к более мирным и легальным формам самоорганизации. Начинавшие вместе с ним ветераны «Черных пантер», из тех, кто остался в живых, разошлись в разные стороны: одни выбрали радикальный ислам или баптизм, другие начали читать подпольный тогда рэп, самые последовательные основали полулегальный и контркультурный «маоистский интернационал», уже не делавший специфического акцента на исторической роли «черной общины».