Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 7. Владимир Войнович

Наталья Иванова, автор вступительной статьи, — литературный критик, первый заместитель главного редактора журнала «Знамя».

Один мой знакомый университетский профессор из Великобритании читал Владимира Войновича по-английски. Читал перевод «Чонкина», когда ехал в общественном лондонском транспорте, в знаменитом двухэтажном красном автобусе. И хохотал до слез — чопорные англичане подумали, что пассажир сошел с ума не выходя из автобуса.

А ведь начинал свою литературную карьеру Владимир Войнович как серьезный человек и писатель, хотя и был очень молодым и по всем меркам вроде бы незрелым.

Он родился в одном из тех советских городов, что носили имя вождя — Сталинабаде (теперь столице независимого Таджикистана городе Душанбе). Предполагаю, что такое обязывающее название должно было травмировать ранимую душу молодого организма — когда Войновичу было двадцать четыре года и он после армии доучивался в вечерней школе в Керчи, учась в педагогическом. по Сталину проехался Н. С. Хрущев. Как утверждают психоаналитики, психотравмы сообщают таланту определенное направление. Так что антисталинизм Войновича (да и другие его «анти»), можно сказать, были заложены местом рождения. Представьте себе — во всех анкетах писать имя Сталина! Тень вождя до сих пор не дает покоя и нашей надолго неблагополучной стране. и лично Владимиру Войновичу: в последнем по времени крупном сочинении, вышедшем из-под его пера, романе «Монументальная пропаганда» не сам вождь, но памятник ему продолжает работу уничтожения: убивает-таки ярую сталинистку Аглаю Ревкину. спасшую и приютившую чугунную статую у себя дома.

Номы слишком далеко забежали, вернемся к началу. А начал Войнович как романтик-поэт, написавший слова песни, полюбившейся космонавтам, и как, повторяю, серьезный писатель, прозаик, чей рассказ «Хочу быть честным» напечатал в 1962 году Твардовский в знаменитом тогда журнале «Новый мир».

В рассказе было то, что отличало настоящие новомирские тексты: стремление установить правила честной игры при советской власти. Жить по законам, по конституции, следовать моральным нормам порядочного человека.

Войновича поняли, и приняли, и полюбили такие же, как и он, чистые и открытые. Но в довольно скором времени молодой автор убедился, что прямой и серьезный диалог с властью невозможен; то, что он принимал за правила, нормы и мораль, было ложью и обманом. Это поставило крест на карьере сугубо серьезного писателя. Но это же потрясение произвело на свет нового писателя, обладающего многими качествами, но прежде всего — редким даром прирожденной смеховой культуры.

Вот говорят: Войнович — сатирик.

Определение узковатое.

Войнович стал писателем, у которого смех рождает и сатиру, и гротеск, и юмор, даже черный. Смех Войновича убийственен, когда он «серьезно» описывает приключения своего героя, Ивана Нонкина. в армии. Этот смех убийственен для армейской администрации, для начальства, для советской власти, для номенклатуры. Ни о каком прохождении через советскую цензуру тогда у Войновича и речи не было — «Нонкин» распространялся в сам- и тамиздате, и только после перестройки появился легально. Недаром в период первой публикации романа в журнале «Юность» так всполошились советские тогда еще генералы, что чуть ли не к ответу (в смысле — уголовной ответственности) потребовали автора.