АнтиБожественная комедия

Моей дражайшей супруге. Без тебя ничего бы не получилось.

Внемлите, люди, сей нехилой истории. Истории о том, что Ад есть, Рай есть, да и Чистилище, чего уж греха таить, тоже есть.

История сия пестрит черным диавольским юмором, ненормативной лексикой, шокирующими описаниями, демонами всех мастей и страшными пытками. Но, как и в каждой истории, в этой есть свой особенный сакральный смысл, способный открыться лишь поистине просветленному человеку, трезво смотрящему на жизнь.

Способен ли грешник искоренить в своей душе Зло и заслужить прощение? Способен ли он измениться ради высшей цели и стать другим? Способен ли он пройти Ад, чтобы получить место в Раю? Все зависит лишь от него самого…

Маленький зал костела понемногу начинал заполняться разношерстной публикой. Я уже давно сидел на задних рядах, теребя в руках потертую Библию в красном кожаном переплете, и не стесняясь рассматривал прихожан.

Хмурые и зареванные лица, сурово поджатые губы, красные опухшие глаза, черные одежды. Нет, это не сборище очередных любителей готической музыки, собирающихся петь устрашающие литании в надежде призвать Диавола в наш мир. Это просто люди, пришедшие в церковь, дабы почтить память одного паренька, который сейчас лежит перед алтарем в большом и красивом ящике. Хотя вот пареньку-то уже откровенно насрать на все. Тем более на всякие сопли и слезы. Но против традиций не пойдешь. Память о них жива и передается из поколения в поколение. Так было с египетскими мумиями, которых вытеснили новые боги, а тех, в свою очередь, выперло христианство и другие конфессии. И в каждой религии, кроме диких обычаев острова Борнео, полагалось выражать крайнюю степень печали и раскаяния, когда кто-нибудь забирался в большой и красивый ящик, обитый шелком.

Рядом со мной присела миловидная женщина в черном платье и черном платке. Ее сопровождал высохший, как древний пергамент, старик с пигментными пятнами на желтой и сморщенной коже. Я вежливо подвинулся в уголок, освобождая им место. Женщина, шурша платьем, уселась на потемневшую от времени скамью и достала из небольшой сумочки платочек, которым промокнула свои глаза. Старик ласково взял ее под руку и принялся поглаживать ее пальцы своими высохшими стручками. Женщина тихо всхлипнула.

–Такой молоденький. Еще жизнь не видел, а уже ушел, – сказала она.

– На все воля Бога, милая, – ответил старик. Голос у него был хриплый и прокуренный, а когда он тяжело вздохнул, то в воздухе разлился аромат вылаканного недавно коньяка. Я хмыкнул и пробубнил себе под нос: «Пафоса-то сколько», но женщина в ответ лишь заплакала, прижавшись к плечу своего спутника.

– Сейчас он в лучшем мире, Наталья, – ласково произнес тот, легонько сжимая руку женщины. Я фыркнул, не стесняясь в выражениях:

– Уже ждешь момента, как запустить ей свою сморщенную длань в трусы, донжуан, блядь, рахитичный?

Женщина медленно повернулась в мою сторону, заставив меня опустить взгляд и пробормотать извинения:

– Простите. Стресс сказывается. Не обращайте на меня внимания.

Пока старик утешал женщину, не уставая ее поглаживать и пощупывать, я принялся рассматривать остальных прихожан. Исключительно от скуки смертной.

В первых рядах сидели пятеро моих друзей. Я не хотел идти к ним. Плачущие люди всегда вызывали у меня странное желание забиться в уголок и тихо ждать, пока все не закончится. Да и подобные церемонии меня пугали, несмотря на то, что я любил слушать песенки Darkthrone и Anal Cunt. Меня удивлял один момент. Как это у Макса, который был стойким ненавистником церкви и всего, что с ней связано, сейчас не плавилось лицо, и ангел не протыкал своим сверкающим копьем его богохульный язык. Может потому, что сейчас Макс сидел с выражением невероятного сожаления и неистово протирал колени в своих мыслях, каясь в ужасных грехах. Ага, ну и бредятина…

Рядом с ним сидели Антон, Маразма, Галя-Зайка и Юра. Все мои друзья. Они были друзьями и того паренька, лежащего в ящике у алтаря. Мы все были металистами. Неформалами. Любителями тяжелой музыки и провокационных текстов. Антон был самым старшим в нашей компании. Тучный парень с роскошными длинными волосами, за которые любая топ-модель продаст Диаволу душу, Антон был немного косым и жутко этого стеснялся. Один его глаз смотрел прямо в переносицу, но собеседнику казалось, что Антон знает все и его глаз пялится прямо в сердце. Поэтому мы все избегали смотреть ему в лицо, зная, что друг от этого не в восторге. Лишь один раз его глаз почти встал на место. Спасибо Маразме, которая бухнула в гамбургер парня самого настоящего «каролинского жнеца». Антон побагровел, а мы узрели чудо и спустя пару минут самую настоящую ярость одного из всадников Апокалипсиса.