Аномальная буря

Дождь лил, как из ведра, барабаня по крышам соседних домов, свинцовое небо разрезали яркие вспышки молний. Порывы ветра терзали сорванный рекламный плакат, развевающийся как знамя над автобусной остановкой – красивый мужчина со счастливой улыбкой протягивал кому-то непонятный предмет, все остальное смыто дождем и временем, – «ну что ж, хоть кому-то весело…».

Новую вспышку молнии сопроводил оглушительный раскат грома, отразившийся эхом от соседних построек, он с безжалостной силой ударил меня кулаком по затылку, заставив пригнуться и закрыть глаза. Я безразличен к дождю, но страшусь ветра, а еще больше боюсь вспышек молний, понимая, какую угрозу они несут за собой.

Когда несведущие, счастливые люди сидят дома, спасаясь от бури, укрывшись от непогоды, а случайные прохожие торопятся по своим делам, тогда начинается наша работа и завершить ее следует так, чтобы никто из гражданских об этом не догадался, только тогда наша миссия считается выполненной, а ее выполнение – это риск. И мы осознанно идем не него, иначе – кто, если не мы? Мы – это Проект Особого Значения «Заслон», созданный для того, чтобы простые обыватели оставались в неведении.

За пеленой дождя угадывались покатые крыши сталинских трехэтажек, со своего места я мог разглядеть только две из них, но прекрасно знал, что домов всего пять, остальные постройки скрывались в тумане. С другой стороны проезжей части, состоявшей из того, что когда-то считалось асфальтом, виднелся остов котельной станции, упирающейся в небо своей круглой чугунной      трубой. Квартиры с видом на пустую котельную, я по неволе пожалел местных жителей.

Очередная вспышка молний раскатилась по небосводу, образуя узоры в виде корней – исполинское древо размером с галактику разрасталось во вселенной, обретая свое начало из грозовых облаков, слипшихся в атмосфере над нашими головами. Не люблю грозу, но большая часть моей работы, как правило, связана именно с ней.

В наш просвещённый век науки и техники человечество не смогло до конца объяснить этот феномен, но о колоссальной энергии, сопровождающей молнию, я думаю, известно сплошь и каждому. Великая энергия Бесконечной Вселенной, или природы, как говорят атеисты, впрочем, в нашей профессии атеистов нет.

Энергия безлика, безразлична ко всему сущему, но тот, кто направляет ее в разрушенье отнюдь не безлик. Этот двуногий человеческий монстр обязан состоять из плоти и крови, другого объяснения у меня просто нет. Я часто думал за последнее время, – а ведает ли он о том, что творит? И по моим размышленьям выходит, что ведает – слишком искусно подобраны артефакты и со знанием дела расставлены в надлежащих местах. Последнее напрочь исключает случайность, а в нашем деле случайностей, хоть отбавляй.

Энергия управляет сознанием человека, как утверждали древние философы, – мысли витают в воздухе вокруг нас. Внезапная агрессия или острый приступ депрессии происходят случайно далеко не всегда, зачастую их провоцируют какие-то внешние враждебные факторы, о которых и не догадывается рядовой гражданин. Никто не застрахован от негативной энергии и люди с восприимчивой психикой подвержены этому больше всего.

В моем отделе оперативного реагирования отобраны проверенные и надежные сотрудники, но даже у них есть предел. Учитывая специфику нашей работы, особенно уровень риска, связанный с ней, коллектив научно-исследовательского института имени Фрунзе разработал защитную одежду, именуемую «Хитин». Легкий шлем, оснащенный электроникой, внутри имеет свою нейросеть, способную улавливать электромагнитные колебания, создавая вокруг носителя своеобразный щит. В защитный жилет повышенной прочности вмонтированы аккумуляторы, питающие шлем, два в одном – и броня, и энергия, без такой экипировки в нашей работе обойтись просто нельзя. Пара мощных карманных фонариков, на разные случаи жизни снабженных несколькими световыми фильтрами, наплечные рации и измерители фона с маркировкой «Зенит», разработанные тем же Фрунзенским институтом, завершают наш боевой рабочий комплект. Конечно, такая экипировка имеет свой минус – каждому из нас приходится таскать на себе четырнадцать с половиной килограмм лишнего веса, но это меньшее из возможных бед.