Anno domini

Дорогие мои читатели!

Когда вы будете листать этот роман, то, возможно, обратите внимание на отсутствие в нем описаний окружающей природы и обстановки, в которой живет и встречается главный герой. Это сделано умышленно, чтобы ярче передать вам его настроение, его ограниченность взора, направленного внутрь себя, а не вокруг.

Многие из нас, задавленные ежедневными бытовыми заботами, втиснутые постоянными проблемами в узкие коридоры своего пути, давно перестали смотреть в ночное небо, пытаясь успеть загадать желание падающей звезде, позабыли вежливые слова для окружающих чужих, потеряли в глубинах памяти запах осеннего леса.

Вадим — герой нашего времени, который вместе с нами пробегает по собственной жизни, как собака, воспринимая ее в черно-белом изображении.

Я желаю вам прозрения. Хочу, чтобы вы вместе с детьми и внуками вырвались из городской суеты хотя бы на пару часов, прошлись узкой лесной тропой, засыпанной желтыми листьями, вдохнули полной грудью осенний воздух и увидели, что жизнь не ограничивается стенами вашей квартиры или работы, она бескрайняя и полноцветная. Нужно только захотеть это увидеть.

В четыре часа вечера Вадим, как обычно, сменил своего напарника за рулем такси. Эта работа появилась у него недавно, благодаря последним политическим событиям, несколько месяцев потрясающим всю страну.

— «Конкорд» — сто второму!

— Сто второй!

— Здравствуйте, девочки, здравствуйте, ребята! Я заступил на смену. Желаю всем хорошего настроения и удачной работы!

— Спасибо, сто второй! Вам тоже хорошего настроения и побольше клиентов! Где вы сейчас?

— В центре.

— Принято.

Эти ежесменные фразы уже успели ему надоесть, но никакое другое приветствие не приходило на ум. Да, по правде говоря, и не хотелось напрягать мозги по этому поводу. В последнее время он был перегружен куда более важной информацией и проблемами, и изобретать приветствия для диспетчеров и таксистов — просто ленился. Тем более, все остальные шестьдесят водителей ежедневно произносили в эфире одни и те же слова, и он был уверен, что никто из них не ломает себе голову над разнообразием лексикона. Вадим добровольно подчинялся этому большинству и, отрешенный, плыл вместе с ними по улицам родного города в новеньком «Daewoo».

Он остановил машину на площади около переговорного пункта. При работе на такси с рацией можно не иметь своего постоянного места стоянки, а останавливаться там, где высадил последнего пассажира, и ждать новый заказ, таким образом, не расходуя лишний бензин на переезды и не составляя конкуренции водителям, работающим без радиостанций, давно поделившим все бойкие стоянки города. Но сложившаяся ситуация в области пассажирских перевозок породила жесткую конкуренцию между такси и маршрутными автобусами в пользу маршруток. Количество заказов резко сократилось, поднятая рука голосующего прохожего стала редкостью, а работающие до полуночи «Газели» вынудили радиофицированных таксистов искать себе новые стоянки в более-менее людных местах. Водители «Конкорда» организовали себе несколько таких стартовых площадок в городе, но Вадим ни разу не стоял с ними, да впрочем, и вообще не хотел ни с кем знакомиться и общаться. Поэтому и облюбовал пятачок на площади. Здесь не было ни одной постоянной машины, так — только случайные. Но и они не задерживались, потому что место никак нельзя было назвать бойким. Зато у него довольно часто получалось забирать отсюда пассажиров. Вадим высчитал, что делал с этой, на первый взгляд неинтересной, стоянки столько же поездок, сколько делали другие таксисты из более людных точек, но отстояв в очереди из пяти-семи машин.

Он остановился около переговорного пункта и выключил двигатель. Машина была хорошо прогрета после сменщика, а день безветренный и довольно теплый для февраля. В такую погоду такси заказывают реже — людям приятно после работы прогуляться домой по снежку, тем более что зима порадовала им только к концу января. Другое дело, когда за бортом минус десять и ветер сдувает с ног. В такой день нет надобности стоять на стоянке, можно просто колесить по людным улицам и подбирать замерзших прохожих. Каждый готов заплатить пять — десять гривен, чтобы поскорее оказаться в домашнем тепле.