Анна и французский поцелуй (ЛП)

Глава 1.

Джарроду,

лучшему другу и истинной любви

О Франции я знаю очень мало: «Мадлен», «Амели» и Мулен Руж. Эйфелева башня и Триумфальная арка, хоть я понятия не имею для чего они. Наполеон, Мария Антуанетта и множество Людовиков. Я точно не знаю, что они сделали, но, кажется, это как-то связано с Французской революцией, которая имеет какое-то отношение ко Дню взятия Бастилии. Художественный музей здесь называют Лувром; он в форме пирамиды, внутри находятся «Мона Лиза» и статуя женщины с отломанными руками. А ещё во Франции на каждом углу кафе и бистро, или как их там называют. И пантомимы. Местную еду находят просто великолепной, люди пьют много вина и много курят.

Я слышала, французы недолюбливают американцев, а ещё им не нравятся белые кроссовки¹.

Несколько месяцев назад отец записал меня в школу-интернат. По телефонной линии даже было слышно, как он сделал воздушные кавычки, объявляя, что жизнь за границей станет «хорошим опытом в учёбе» и «подарком на память, который я буду ценить всю свою жизнь». Да. Подарком на память. И если бы не шок, я бы сказала папочке, как сильно он ошибся с выбором слова.

После папиного заявления я пыталась кричать, умолять, просить и плакать, но ничто его не переубедило. И вот у меня новая студенческая виза и паспорт с надписью: Анна Олифант, гражданка Соединённых Штатов Америки. И вот я с родителями распаковываю вещи в комнате меньшей, чем мой собственный чемодан. Теперь я новенькая в парижской школе для американцев.

Не то чтобы мне незнакома благодарность. Ребята, это же Париж. Город Света! Самый романтичный город в мире! Конечно, мне здесь нравится. Просто отец отправляет меня в международную школу-интернат больше ради себя. С тех пор, как он ликвидировал свою компанию и начал писать отстойные книги, по которым сняли ещё более отстойные фильмы, он пытается произвести впечатление на крутых нью-йоркский друзей своими изысканностью и богатством.

Мой отец не изыскан, но он богат.

Хотя так было не всегда. Когда родители все ещё жили вместе, мы относились к низам среднего класса. Именно во время развода исчезли все следы благопристойности, и папина мечта стать следующим великим писателем Юга превратилась в желание стать следующим издаваемым писателем. Поэтому он начал строчить романы, действие которых разворачивалось в небольшом городке под названием Джорджия, где герои имели правильные американские ценности, влюблялись беспамятства, а затем заболевали опасными для жизни заболеваниями и умирали.

Я не шучу.

Я бы в жизни не стала такое читать, но женщины покупаются. Они любят книги моего отца, любят его вязаные свитера, белоснежную улыбку и оранжевый загар. Они превратили его в автора бестселлеров и такого козла.

Два его романа экранизированы, ещё три в процессе съёмок — Голливуд оказался настоящей золотой жилой. И как бы то ни было, дополнительное бабло и псевдопрестиж деформировали папочкин мозг так, что он решил: я должна жить во Франции. Год. Одна. Я не понимаю, почему нельзя отправить меня в Австралию или Ирландию или ещё куда-нибудь, где родной язык — английский. Я по-французски знаю лишь одно «oui», что означает «да», и то меня недавно просветили, что произносить слово надо как «в-и», а не «в-ы-и».

По крайней мере, хоть в школе говорят на английском. Её основали для претенциозных американцев, которые терпеть не могут компанию собственных детей. Я серьёзно. Кто отправит своего ребёнка в школу-интернат? Прям как Хогвартс. Только без симпатичных волшебников, магических леденцов и полётов на метле.

Теперь я застряла здесь вместе с девяноста девятью другими учениками. В выпускном классе всего двадцать пять человек по сравнению со шестистами в Атланте. И изучаю я те же предметы, что и в «Клермонте», ну не считая основ французского.

О, да. Основы французского языка. Конечно же, с девятиклассниками. Зашибись.

Мама говорит, что я должна без промедления проглотить горькую пилюлю, но это не она расстаётся со своей прекрасной лучшей подругой Бриджет. И с прекрасной работой в мультиплексе на Ройал Мидтаун, 14. И с Тофом, прекрасным парнем из мультиплекса на Ройал Мидтаун, 14.

И я все ещё не могу поверить, что она разлучает меня с моим семилетним братом Шоном, которой слишком мал, чтобы его можно было оставлять без присмотра. Скорее всего, без меня его похитит тот жуткий парень, живущий вниз по улице (у него ещё на окнах висят грязные полотенца компании «Кока-Кола»). Или Шонни случайно съест что-нибудь, содержащее красный краситель №40, у него раздуется горло, а рядом не окажется никого, чтобы отвезти братика в больницу. Он даже может умереть. И зуб даю, родители не разрешат мне прилететь на похороны, и придётся в следующем году тащиться одной на кладбище. Уверена, папа выберет ужасного гранитного херувима на могилку.