Из жизни английских привидений

Спешу предуведомить читателя о том, чем эта книга не является. Это не пособие для тех, кто жаждет узнать, что именно рассказала им покойная бабушка. Здесь не будет откровений о фигурах, приносящих скорбные вести, и о голосах, передающих привет с того света. Я также обошел вниманием популярные ныне паранормальные сеансы с участием любителей острых ощущений, которым наскучили виртуальные игры и экстремальные выезды на природу. Сетевой ресурс и без того переполнен всякого рода фото- и видеоматериалами, фиксирующими «что я увидел» и «что я почувствовала».

Если бы призраки существовали, их, несомненно, отпугнули бы толпы любознательных туристов с камерами. Ведь привидения, особенно привидения английские, — в первую очередь культурное явление, а всякая культура не терпит массовости. Массовым может быть только бескультурье. О месте привидений в культуре Англии мы и будем говорить. Мы увидим, как менялось отношение к призракам в народных легендах и в литературной среде и каким образом привидения оказались связаны с важнейшими культурными памятниками Туманного Альбиона — замками, усадьбами, аббатствами, соборами и сельскими церквушками.

В книге «Музыка в камне. История Англии через архитектуру» я признавался, что допускаю существование призраков, но не верю большинству рассказов о них, и даже попытался отделить ложь от истины. Теперь мы подробнее изучим эти стереотипы, чтобы понять, какими побуждениями руководствовались их изобретатели. Мы постараемся избежать рассуждений об эфирных телах, телепатических сигналах, энергетических субстанциях и астральных двойниках. Традиционное христианство не вдается в подробности о происхождении привидений, хотя и относит их к объективно существующим проявлениям инобытия. Эта позиция мне очень близка. Сам я не сталкивался с буйством потусторонней силы, а мелочи принимать в расчет не стоит. Убежден, что призраки привязаны к определенным местам и что встречаться с ними опасно для человека нерелигиозного, не способного противостоять их воздействию на психику, а иногда и физическому воздействию. В общем, я не считаю их добрыми и безобидными.

Должен также предупредить, что термин «привидение» в моем понимании характеризует не только умершего человека, точнее — не только покойника, схожего с человеком. Мертвец принимает множество обличий. В частности, он предстает в виде животного или чудовища и в виде различных органов человеческого тела. В этих случаях невозможно определить, является ли призрак в строгом смысле слова человеком или представляет собой некое сверхъестественное существо. Порой призрак невидим глазу (полтергейст) или не имеет ярко выраженной формы. Для наших целей не столь уж важны всплески потусторонней активности, вызывающие перепад температур, беспокойство животных или поломку электронного оборудования. Они не всегда свидетельствуют о наличии привидения. Почти все рассказы о призраках транспортных средств и других неодушевленных предметов, включая НЛО, относятся к минувшему столетию. Мы крайне редко услышим старинные предания о самодвижущихся колымагах и странных летающих аппаратах. Исключение составляют корабли-призраки, но они в равной степени относятся как к Англии, так и к любой другой стране.

Попытки рационалистов и скептиков найти объяснения призрачным феноменам столь же древни, как и сами свидетельства о них. Гиппократ в V в. до н. э. оценивал состояние людей, встречавшихся с мертвецами, с сугубо медицинской точки зрения, а Лукиан (120–180) в разговоре «Любители лжи» ставил в пример философа Демокрита, который поселился в надгробном памятнике за городскими воротами, чтобы разоблачить неких юношей, нарядившихся покойниками.

Столь уважаемый знаток мистических откровений, как сэр Вальтер Скотт (1771–1832), полагал, что они вызваны ярким сном, пробуждающейся мечтой, расшалившимся воображением или обманом зрения, но ничуть не сомневался в правдивости самих рассказчиков — людей разумных, искренних и решительных. Увы, наше время разучилось выделять честных и достойных людей в огромной, не имеющей классовых и сословных границ человеческой массе. Нынешние авторитеты не склонны доверять свидетельствам очевидцев, справедливо полагая, что среди них слишком много мошенников, ищущих способ заявить о своей индивидуальности. И хотя их видениям могут даваться вполне научные определения — галлюцинации, иллюзии и т. п., все чаще они оборачиваются мистификацией, в которой охотно признаются сами же авторы после того, как добились нужного эффекта. Такие мистификации и розыгрыши, конечно, ничего не доказывают. Еще Гилберт К. Честертон (1874–1936) говорил, что «фальшивые привидения не опровергают существования привидений, как фальшивая банкнота не опровергает существования банка — скорее она его подтверждает»[1].