Ангелы не бросают своих

Люди лучше своих поступков.

Мартин Лютер Кинг

Андрейка, которому на днях исполнилось семь с половиной лет от роду, топал в магазин за хлебом и молоком. Он давно уже ходил в магазин самостоятельно, и на то имелись свои причины. Вот и сейчас мама написала ему на половинке тетрадного листка список продуктов, которые требовалось купить. Для памяти написала, чтоб не забыл.

Могла бы и не писать! Андрейка и так запомнил: хлеб, молоко, пачка маргарина. А на остаток (на то, что останется от ста рублей) — что-нибудь сладенькое. Булочку или конфеты.

Возражать маме Андрейка не стал: пусть пишет! Тем более что читать он уже умел и даже умел писать! Правда, не очень красиво…

В этом году Андрейка закончил детский сад. Как только наступит осень, он пойдёт в первый класс.

Стоял тёплый, чуть ветреный денёк, какие бывают в начале московского лета. Андрейка что-то напевал себе под нос. Дойдя до перекрёстка, удостоверился, что машин на улице нет, и быстро-быстро перебежал на другую сторону.

Сказать по правде, он мог бы и не переходить дорогу. Для того чтобы попасть в продуктовый магазин, требовалось просто повернуть за угол и пройти вперёд метров двести.

Но у Андрейки имелась маленькая (небольшая такая) тайна. На той стороне улицы, куда он перебежал, располагался распрекрасный таинственный и недоступный магазин. Магазин музыкальных инструментов!

Если Андрейке случалось оказаться на этой улице, он всегда перебегал дорогу, чтобы постоять у витрины музыкального магазина. Он останавливался и смотрел.

Стоило ему только взглянуть на какой-нибудь инструмент, выставленный в витрине, как тот начинал звучать. Негромко, конечно! Никто не слышал, как инструменты откликаются на взгляд Андрейки. Как звенят струны гитары, как тренькает балалайка, как гудят трубы и флейты разных форм и размеров.

В голове Андрейки звучала музыка. Инструменты её слышали. Звучание инструментов складывалось в оркестр.

Инструменты из своей витрины поглядывали на Андрейку, словно спрашивая его:

«Ну, что нам играть дальше?»

Андрейка, как заправский дирижёр, вскидывал руки и показывал, в какую сторону должна поворачивать мелодия.

— Та-та-тата! Теперь та-та!

Вы думаете, Андрейке не хотелось зайти внутрь магазина?

Конечно, хотелось!

Думаете, он туда не заходил?

Конечно, заходил!

Однажды Андрейка действительно просочился в прохладную и торжественную внутренность магазина. Затаив дыхание, шёл он вдоль полок с инструментами. И тут резкий окрик остановил его.

— Эй, ты что тут делаешь? — навис над ним продавец.

Он был немолод и лыс. На его носу сидели большие очки. Его голос дребезжал так, что на фоне музыки, которая звучала внутри Андрейки, казался фальшивой нотой.

Андрейка вздрогнул.

— Я… я смотрю…

— Иди-ка ты отсюда, мальчик, да побыстрее, — подтолкнул его к выходу продавец. — Нечего тебе здесь делать! Здесь нет никаких куколок, никаких мячиков! И солдатиков нет, и машинок тоже нет!

— А мне…

Андрейка хотел сказать, что ему не нужны машинки, а тем более куколки. Что он пришёл именно туда, куда хотел. Что ему так хочется потрогать, хотя бы одним пальцем, настоящую гитару или скрипку… Но…

— Иди, иди! Нечего тебе тут, мальчик, делать! А то испортишь что-нибудь — твои родители век не расплатятся!

Продавец, можно сказать, вытолкал Андрейку из магазина.

Насчёт родителей продавец был прав. Если бы Андрейка что-нибудь испортил, расплатиться оказалось бы сложно. Это точно.

Итак, Андрейка стоял у витрины музыкального магазина.

Может быть, он стоял всего пять минут. Или десять. Или двадцать. Дальше перечислять не стоит потому, что это не имеет значения. В голове у Андрейки звучала музыка, и он управлял ею. Он заставлял музыку то шелестеть, как листва, то журчать, как ручеёк, то налетать, как ветер, то стелиться, как облака…

И сам Андрейка вместе с музыкой шелестел, журчал, налетал и стелился. Он уже не видел ни улицы, ни витрины. И не только потому, что закрыл глаза.

Музыка звучала, звучала… Потом она стала затихать и почти закончилась… Тоненько вздохнул какой-то инструмент, и всё стихло.