Ангельский заложник

— Вот так сюрприз, cher, — по обыкновению лениво растягивая слова, произнес Жанвьер, облокотившись о дверной косяк своей луизианской квартиры. — Что же ты не захватила арбалет?

— Я пришла не убивать тебя, — Эшвини, скрестив на груди руки, прислонилась к стене напротив — сонный и полураздетый Жанвьер был восхитительно сексуальным. А еще он был двухсотсорокапятилетним вампиром, способным разорвать ей горло легким движением руки. — Хотя, зная тебя, наверное, стоило прихватить.

Медленная улыбка расползлась по лицу, которое, не будь столь сильно вытянутым и мрачным, могло бы считаться по-настоящему красивым. И всё же… Жанвьер всегда привлекал внимание; всякий раз на него в баре оглядывалась каждая женщина, плененная легкой грубоватостью и голодным огоньком в его глазах, где болотные тени сплелись с солнечными лучами.

— Ты ранила меня в самое сердце. Я-то думал, мы друзья.

— Размечтался, — Эшвини выгнула бровь. — Так ты собираешься меня впустить?

Он небрежно пожал плечами, заиграли мышцы, о силе и крепости которых большинство людей и не догадывалось, ведь двигался он всегда легко и грациозно. Но Эшвини знала — она охотилась на него уже три раза за последние два года, но он всякий раз ускользал от нее.

— Зависит от того, — заметил он, исследуя глазами все ее тело, — не пришла ли ты затем, чтобы снова пытаться меня убить?

— В глаза смотри!

В его взгляде, наконец-то встретившимся с ее, заплясали смешинки.

— Какая ты скучная, сладкая моя.

Почему-то именно Жанвьер выявлял её прагматичную сущность. А вот все остальные считали ее просто чокнутой сумасбродкой.

— Это была плохая идея, — Махнув ему рукой, она развернулась на каблуках. — Увидимся, когда ты в следующий раз взбесишь ангелов. — Как правило, целью Гильдии было наказание вампиров, нарушивших контракты, по которым они обязывались прослужить ангелам сто лет в обмен на почти-бессмертие… но это же был Жанвьер. — Постарайся ничего не натворить на этой неделе, я и без тебя буду занята.

Его рука легла ей на затылок, теплое и удивительно нежное прикосновение.

— Ну не будь такой. Заходи, я сделаю тебе кофе, какого ты не пила никогда в жизни.

Ей надо было отстраниться, уйти от него так далеко, как только возможно. Но Жанвьеру удалось захватить её в плен. Она колебалась слишком долго, и жар его ладони проник в неё, вызывая яркие образы, так противоречащие холоду его почти-бессмертия.

— Никаких прикосновений! — она сказала это не только ему, но и себе.

Пальцы сжались.

— Это ты вечно пытаешься наложить на меня свои хищные лапки.

— И в один прекрасный день ты не сможешь от меня ускользнуть.

У Жанвьера была опасная привычка злить ангелов, так что он, в конце концов, оказывался в охотничьем списке Гильдии. Хуже всего было то, что всякий раз, когда Эшвини была совсем рядом, когда уже практически дышала ему в затылок, он умудрялся как-то получить прощение. Последний раз она чуть не спустила курок просто из принципа.

Легкий смех, пыльцы скользнули по шее в томной ласке.

— Тебе надо сказать спасибо, — заметил он, — благодаря мне, тебе гарантирована хорошая премия как минимум дважды в год.

— Мне гарантирована премия, потому что я отлично делаю свою работу, — парировала она, поворачиваясь к нему лицом. — Ты готов к серьезному разговору?

Он убрал руку.

— Проходи в мое логово, охотница Гильдии.

Эшвини не испытывала особого восторга от того, что спину ей будет прикрывать вампир, но, после трех охот у них с Жанвьером установилось полное взаимопонимание. И если когда-нибудь охота на него дойдёт до логического конца, то финальная схватка непременно произойдет лицом к лицу. Некоторые из ее собратьев-охотников считали идиотизмом доверять тому, на кого охотишься, но она привыкла составлять свое собственное мнение о людях. Она не питала иллюзий, прекрасно понимая, что Жанвьер опасен, как обнаженный клинок, но вместе с этим знала, что в то время, из которого он родом, слово человека зачастую оказывалось единственным, что у него имелось. Вряд ли бессмертие уже разрушило его представления о чести.

Поэтому она протиснулась мимо него, хотя он нарочно подвинулся, прижимая ее к двери. А она не протестовала так уж бурно; а следовало бы, потому что вампиры были «запретной зоной». Гильдия напрямую не запрещала отношения, и многие из охотников заводили романы с вампирами, но Эшвини была скорее согласна с такими, как Елена. Та как-то заметила, что вампиры почти бессмертны, и для них люди — не более чем мимолетное удовольствие, игрушки: легко добытые… легко позабытые.

А Эшвини не собиралась быть легкой добычей ни для какого мужчины — будь он смертным, вампиром или ангелом. Хотя ангелы никогда не снисходили для интрижек со смертными. И это было неудивительно, ведь правители мира считали людей существами низшего уровня.