Ангел пустыни

Евгений Дзукуевич ГАБУНИЯ

АНГЕЛ ПУСТЫНИ

Повесть

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Двойной левкас

"Христославцы"

Утро и вечер делового человека

День начинается со сводки

Татьяна и Валентин

"Сухарик"

"Амбал для отмазки"

Операция "Пентиконстарион"

О пользе хождения по магазинам

Методом исключения

"Похищение сабинянок"

Разговор в музее

"Заявление с повинной"

Кое-что о стигматах преступности

Очная ставка

================================================================

Об убийстве известной певицы и его расследовании в

условиях, связанных с деятельностью эсперантоклубов в первые

послереволюционные годы, рассказывается в повести "Клуб

"Эсперо".

Действиям сотрудников уголовного розыска Молдавии и Москвы,

которые сумели обезвредить преступную банду и предотвратить

попытки вывезти за границу уникальные произведения искусства,

посвящена повесть "Ангел пустыни".

В центре политического детектива "По обе стороны Днестра"

работа советской разведки в тридцатые годы, содействовавшая

разоблачению крупномасштабной антисоветской провокации

зарубежных спецслужб.

================================================================

"В Лондоне на аукционе "Сотби Бернет груп лимитед" за 25 тыс. фунтов стерлингов (40 тыс. рублей по официальному курсу) продана двусторонняя икона Богородицы и Николая Чудотворца, датированная 1531 годом. Как стало известно, эта икона в свое время была похищена из квартиры известного московского коллекционера М. П. Кудрявцева. Имя человека, предоставившего икону на аукцион для продажи, в соответствии с правилами торгового дома "Сотби" не называется. Не называется и имя покупателя уникального произведения древнего русского искусства.

Контрабандный вывоз предметов древнего искусства из СССР ведется при активном поощрении торговцев аукционов на Западе. На аукционах продается до пяти тысяч контрабандных икон в год".

(Из газет.)

Двойной левкас

Перекрывая разноязыкий гул зала ожидания международного аэропорта Шереметьево, в динамиках прозвучал женский голос, приглашающий пассажиров рейса СУ-241 Москва-Лондон к таможенному досмотру. Со всех концов огромного зала к металлическим стойкам потянулись люди. Оживленно переговариваясь, возбужденные предстоящим дальним путешествием, с простенькими чемоданами в руках заспешили к стойкам советские туристы. Степенно, с достоинством, не торопясь, вышагивали солидные господа и их молодящиеся, не по возрасту ярко разодетые дамы. Туристы задержались возле стоек недолго. Инспектора таможни бегло просмотрели содержимое их чемоданчиков, проштемпелевали таможенные декларации, и туристы оказались по ту сторону барьера, чтобы пройти паспортный контроль.

Люди в синей униформе делали свою привычную работу четко и вежливо, однако иностранным пассажирам пришлось задержаться у стоек подольше: их багаж досматривался детальнее, да и чемоданы у иностранцев были посолиднее. Подошла, наконец, очередь и высокого, представительного господина с румяным благообразным лицом и густой, седой шевелюрой. Впрочем, мужчину с такой внешностью правильнее было бы назвать джентельменом. Он осторожно поставил на обитую белой жестью стойку объемистый чемодан крокодиловой кожи и пузатый, тоже из дорогой кожи, баул и молча протянул инспектору декларацию. Декларация была заполнена по-русски неразборчивым почерком. Видимо, заполнявший ее очень торопился или... нервничал. Из декларации следовало, что подданный ее величества королевы Великобритании Чарльз Бентли Робинсон следует в Лондон и его ручная кладь состоит из двух мест. В графе о предметах искусств значилось: "Икона святого Николая Угодника". Таможенник окинул изучающим пристальным взглядом лицо стоящего перед ним человека. Англичанин встретил этот профессиональный взгляд вежливой холодной улыбкой, однако в его светло-голубых выцветших глазах инспектор уловил беспокойство.

- Откройте, пожалуйста, ваши чемоданы.

Икона лежала на самом верху, бережно обернутая в цветастое махровое полотенце. Видимо, мистер Робинсон, готовясь к досмотру, положил ее на виду, дабы не утруждать таможенного инспектора, да и себя тоже, поисками иконы в недрах объемистого чемодана. "Какой предусмотрительный", - отметил про себя инспектор, осторожно развертывая полотенце. Икона была написана маслом, и на ее блестящей поверхности заиграли блики света. Таможенник повертел икону в руках, чтобы получше разглядеть. С чуть потрескавшейся доски на него устремил взгляд святой Николай Угодник. Обладатель иконы по-прежнему вежливо, чуть снисходительно улыбался, как бы говоря: ничего не поделаешь, досмотр есть досмотр, такая уж у вас, таможенников, работа, я все понимаю.

- Господин Робинсон, у вас, разумеется, есть соответствующие документы на вывоз иконы за границу?

- О, конечно... Прошу извинения, что сразу не показал, - ответ последовал на русском языке; лишь легкий акцент выдавал иностранца.

"Однако по-русски ты говоришь намного лучше, чем пишешь, - мелькнуло у инспектора. - Впрочем, это понятно: долго, видимо, жил в Москве, научился".