Андрокл и лев

Увертюра: шум леса, львиное рычание, чуть слышный гимн христиан.

Тропинка в густой чаще. В глубине раздается скорбный, унылый львиный рык; он приближается. Из-за деревьев, хромая, выходит лев, правая передняя лапа поджата, в ней торчит огромный шип. Лев садится и внимательно рассматривает лапу. Лижет ее. Трясет. Скребет ею по земле, пытаясь избавиться от занозы, но только усиливает боль. Жалобно скулит. Снова лижет лапу. Из глаз его катятся слезы. С трудом ковыляя на трех лапах, сходит с тропинки и, обессилев от боли, ложится под деревом. Испустив долгий вздох, словно воздух вышел из тромбона, засыпает.

На тропинке появляются Андрокл и его жена Мегера. Он невысокий, тощий, смешной человечек без возраста, ему можно дать и тридцать лет, и все пятьдесят пять. У него рыжеватые волосы, водянисто-голубые добрые глаза, нервные ноздри и внушительный лоб; но на этом и кончаются его привлекательные черты: его руки, ноги, да и все тело — в общем-то сильные — кажутся высохшими от истощения. Он тащит огромный тюк, очень плохо одет и выглядит усталым и голодным. Его жена — изнеженная, пухлая неряха в расцвете лет, недурна собой. У нее нет никакой поклажи, только палка, на которую она опирается на ходу.

Мегера(внезапно кидая палку на землю). Я не сделаю больше ни шагу.

Андрокл(с усталой мольбой). О, не начинай все снова, моя ненаглядная. Какой смысл останавливаться каждые две мили и говорить, что ты больше не сделаешь и шагу? Нам нужно к ночи добраться до следующего селения. В этом лесу водятся дикие звери; говорят, даже львы есть.

Мегера. Сказки. Ты вечно пугаешь меня дикими зверями, чтобы заставить идти, когда я еле ноги волочу; а я и так чуть жива. Мы еще ни одного льва не видели.

Андрокл. А тебе хотелось бы его увидеть, моя ненаглядная?

Мегера(срывая тюк у него со спины). Ах ты, скотина, тебе плевать, что я устала, плевать, что со мной будет (кидает тюк на землю): ты думаешь только о себе. Ты! Ты! Ты! Всегда только ты! (Садится на тюк.)

Андрокл(с печальным видом опускается на землю и, опершись локтями на колени, обхватывает голову руками). Всем нам приходится порой думать о себе, моя ненаглядная.

Мегера. Мужчина должен иногда подумать и о жене.

Андрокл. Это не всегда от него зависит, моя ненаглядная. Ты-то не даешь мне забывать о тебе. Но я тебя не виню.

Мегера. Не виню! Еще бы ты стал меня винить! Моя это вина — что я вышла за тебя замуж?

Андрокл. Нет, ненаглядная, моя.

Мегера. Хорошенькие вещи ты мне говоришь! Ты разве со мной не счастлив?

Андрокл. Я не жалуюсь, моя любовь.

Мегера. Постыдился бы!

Андрокл. Я и стыжусь, моя ненаглядная. Мегера. Вовсе нет, ты гордишься.

Андрокл. Чем, любимая?

Мегера. Всем. Тем, что превратил меня в рабыню, а себя в посмешище. Разве это честно? Из-за твоих смиренных речей да повадок, словно ты и воды не замутишь, люди прозвали меня ведьмой. Только потому, что на вид я здоровая, крупная женщина, добродушная и немного вспыльчивая, а ты вечно доводишь меня до поступков, о которых я потом сама сожалею, люди говорят: «Бедняга, ну и собачья жизнь у него с этой женой!» Побыли бы они в моей шкуре! Думаешь, я не знаю? Прекрасно знаю. Знаю! Знаю! (Визжит.) Знаю!

Андрокл. Да, моя ненаглядная, я знаю, что ты знаешь.

Мегера. Так почему ты не относишься ко мне как положено, почему не хочешь быть хорошим мужем?

Андрокл. Что я могу поделать, моя ненаглядная?