Анатоль

Аnatol: Arthur Schnitzler (1892)

Макс. Право, Анатоль, я завидую тебе…

Анатоль усмехается.

Макс. Да, признаюсь, я остолбенел. До сих пор я ведь считал все это за басни, но когда я увидал…, как она на моих глазах уснула… как она танцевала, когда ты ей сказал, что она балерина, и как она плакала, когда ты ей сказал, что ее возлюбленный умер, и как она помиловала преступника, когда ты ее сделал королевой…

Анатоль. Да, да!

Макс. Ты просто волшебник.

Анатоль. Как и всякий другой!

Макс. Страшно!

Анатоль. Этого я не нахожу… Не страшнее, чем сама жизнь. Не страшнее, чем многое другое, к чему пришли только после столетних исканий. Как, думаешь ты, нашим предкам весело было, когда они вдруг узнали, что земля вертится? У них у всех, должно быть, закружилась голова!

Макс. Да… но это касалось всех!

Анатоль. И если бы вновь открыли весну!.. И в нее бы также не поверили! Несмотря на зеленые деревья, цветущие цветы и любовь.

Макс. Ты ошибаешься, все это пустословие. Вот магнетизм…

Анатоль. Гипнотизм…

Макс. Нет, это другое дело. Никогда и ни за что я не позволил бы себя гипнотизировать.

Анатоль. Ребячество! Что в том, если я тебя заставляю спать, и ты спокойно ложишься.

Макс. Да, и затем ты говоришь мне: «Вы — трубочист», и я лезу в камин и пачкаюсь в сажу.

Анатоль. Ну, это все шутки… Великое в этой вещи— научное применение. Однако, увы! далеко мы еще не ушли.

Макс. Как так?…

Анатоль. Видишь-ли… я, который мог сегодня переселить эту девушку в сотни других миров, как я могу самого себя ввести в другой мир?

Макс. Разве это невозможно?

Анатоль. Я уже пытался сделать это, если сказать правду. Я минутами сосредоточенно смотрел на этот бриллиантовый перстень и внушал самому себе идею: Анатоль! усни! Когда ты проснешься — мысль о той женщине, которая сводит тебя с ума, исчезнет из твоего сердца.

Макс. Ну, и когда ты проснулся?

Анатоль. О, я вовсе и не засыпал.

Макс. Той женщине… та женщина? Значит все еще..

Анатоль. Да, мой друг!.. все еще! Я несчастлив, я просто безумец.

Макс. Итак, все еще… тебя мучит сомнение?

Анатоль. Нет… сомненья нет. Я знаю, что она меня обманывает! И в то время, когда наши губы сливаются, когда она гладит мои волосы… когда мы испытываем блаженство… я знаю, что она меня обманывает.

Макс. Фантазия!

Анатоль. Нет!

Макс. Какие у тебя доказательства?

Анатоль. Я догадываюсь… я чувствую это… поэтому — я знаю!

Макс. Странная логика!

Анатоль. Женщины всегда обманывают нас. Это для них вполне естественно… они даже не знают этого… Так, как мне нужно читать сразу две или три книги, так женщины должны иметь одновременно два, три любовных приключения.

Макс. Ведь она же любит тебя.

Анатоль. Бесконечно… Однако, это безразлично. Она меня обманывает.

Макс. А с кем?

Анатоль. Разве я это знаю? Может быт с каким-нибудь князем, который пошел однажды за ней на улице, может быть с каким-нибудь поэтом из домика в предместье, который приветливо улыбнулся ей из окна, когда она рано утром проходила мимо!

Макс. Ты говоришь глупости!

Анатоль. Да и какое имела бы она основание быть верной мне? Она, как и всякая другая — любит жить и не думает об этом. Когда я ее спрашиваю: любишь ты меня? — она говорит да — и говорит правду; и когда я ее спрашиваю — верна ли ты мне? — она опять говорит да — и опять говорит правду, потому что о других вовсе и не вспоминает — в этот момент, по крайней мере. И затем, разве хоть одна ответила тебе когда-нибудь: мой милый друг, я тебе неверна? Откуда же почерпнуть уверенность? И если она мне верна —

Макс. Стало быть все-же!

Анатоль. То это чистая случайность… Она ничуть не думает: о, я должна быть верна моему дорогому Анатолю… ничуть…

Макс. Но если она тебя любит?

Анатоль. О, мой наивный друг! Если бы это было основанием.

Макс. Почему же нет?

Анатоль. Почему я ей не верен?… Ведь я же несомненно ее люблю.

Макс. Ну, да! Мужчина!

Анатоль. Старая глупая фраза! Ведь мы хотим убедить себя, что женщины в этом отношении устроены иначе, чем мы! Да, некоторые… те, которых запирает на замок мамаша, или те, которые не имеют темперамента… Мы совсем одинаковы. Когда я говорю женщине: я люблю тебя, только тебя, — я вовсе не думаю, что я ее обманываю, даже если я предыдущую ночь провел на груди у другой.

Макс. Да… ты!