Амиля

Димка строил рожи и показывал язык, свернув голову на бок. Я хорошо его видел, несмотря на блеск заднего стекла автомобиля, за которым он и паясничал. Ну гад, сейчас пробегу через двор, обгоню их, и пока будут разворачиваться, выскочу возле подъезда. Они подъедут, а я выйду и скажу, – ну, как дела, Дима?… Что есть силы, я рванул через улицу…

Мне повезло, самосвал ударил в плечо, я оказался между колес, и он проехал надо мной. От удара я потерял сознание, но ничего не сломал, не было даже синяков. Кто-то отвез меня в больницу, где и разыскали родители. Врач объяснил, что от сотрясения мозга могут остаться последствия, и мне нужно отдыхать и приходить в себя, хотя бы пару месяцев без беготни. Так я оказался в деревне.

Деревенские мальчишки были предупреждены, что раненного обижать нельзя. Отнеслись с пониманием, вечером пригласили к реке, где разожгли костер, и мы там стали играть в карты. Болтали, просто валяли дурака, и в него же играли. Постепенно стемнело. Вдруг из деревни раздался истошный женский крик.

– Прости меня!… Прости, я больше не буду!… Васенька, не бей!… Меня, как палкой ударили. Что это?

– Играй, не обращай внимания, это Амилю муж бьёт, разберутся. Мальчишки вели себя так, как будто ничего необычного не происходило, что всё нормально, и так и должно быть. Хотя женщина не унималась и продолжала вскрикивать. Было страшно, но ещё больше возмущало равнодушие пацанов. Играть я не мог, вслушивался сквозь треск костра и смех мальчишек, в обрывки женских воплей. – Давай, ходи, бросай карту!

– Нужно позвать взрослых, милицию, – однако мальчишки продолжали играть, как ни в чём не бывало.

– Да не обращай внимания, разберутся. Амиля сама кого хочешь, побьёт. Уйти я не решался, но и сидеть с мальчишками больше не хотел. Хотел домой. Но забирать меня, родители не соглашались, приговорили на всё лето.

На выходные играли свадьбу, что летом в деревне случается редко. Говорили, что жених из армии пришёл, и напакостил, а невеста – дура безмозглая, и теперь нужно торопиться.

Столы и длинные скамейки сколотили из досок, накрыли газетами и поставили прямо на улице. Женщины таскали еду на стол, а мужики уже успели где-то отметиться, слонялись и мешали женщинам. Особенно один, нагло хватал еду со столов. Его гоняли, а он не унимался. Подкрадывался на пьяных ногах и хватал, то огурец, то помидор. Вроде как игра для него. До чего же неприятный тип, подумал я, лезет руками в общие тарелки.

– Это Амилин муж, Васька, он всегда такой, – пояснила соседка. Так вот, это тот самый мерзавец, который бьет женщин. Ну и рожа! Невысокий, жилистый и видно, сильный, с большими руками мужик, заплетающимся языком передразнивал тёток, которые пытались его урезонить – «ня-ня-ня-а…», «ня-ня-ня-а…» Неужели на него управы нет? Приедет папа, я ему всё расскажу!

– Да он не злой, только когда выпьет, придуривается. Ах ты поганец, отойди от стола! – крикнула соседка. – И когда-ж нажраться то успел…

В этот момент, сигналя, подъехал небольшой, старый автобус. Хромой гармонист, до этого скучавший, радостно заиграл марш и из автобуса посыпались гости жениха. Помятые, потные, но довольные, что наконец доехали, гости разминаясь, стали расползаться, кто куда. Их оказалось больше, чем ожидали. Одна из женщин, что суетились у стола, всплеснула руками и громко закричала: Амиля-а, режь ещё! Обсчитались, гостей больше!

Один из приезжих, перевязанный через плечо поверх белой рубашки, широкой, матерчатой лентой, вытер ладонью пот со лба, и улыбаясь, спиной присел на скамейку, что стояла вдоль стола, как раз в тот момент, когда Васька тащил с него очередной украденный помидор. Споткнувшись о сапог гостя, Васька, чтобы не упасть, схватился за него обеими руками, размазывая раздавленный помидор, и по рубашке, и по ленте гостя… От неожиданности оба встали, и уставились друг на друга. Васька, увидев безнадежно испачканный наряд, посмотрел гостю в глаза, и сочувственно произнес: «Твою мать…!» Гость мгновенно покраснел, и одним ударом сбил Ваську с ног.

Такую грубую драку взрослых мужиков, тем более, прямо передо мной, я видел впервые. Но чувство страха смешалось с торжеством. Так ему! Вот и наказали мерзкого Ваську! Пока Васька поднимался, размазывая по лицу кровь из разбитого носа, обиженный гость успел рассмотреть испорченную помидором белую рубашку. Он взревел и снова ударил Ваську, который при этом упал на спину. Женщины вокруг завизжали и одна громко крикнула: Амиля-а, Ваську бьют! В этот момент хромой гармонист, который до этого всё время чего-то наигрывал, вдруг замолчал и быстро засунул гармонь под мышку. Схватил свой костыль, и замер…