Амбивалентность

Она проснулась от звонка, нервно пошарила в складках одеяла в поисках вибрирующего телефона. Серж! Ехать на работу Томе совсем не хотелось. Кстати, она не помнила, чтобы они с Сержем договаривались о встрече. Зачем он звонит в такую рань?! Мысли медленно заворочались, выдав: «Суббота, суббота, девочкам работа, а мальчишкам-дуракам – толстой палкой по бокам!» Глупая детская считалка, невесть откуда пришедшая в голову…

Высветившееся фото Сержа Тома поставила на экран сразу, как купила смартфон, желая сделать ему приятное. Симпатичный брюнет, да что там говорить, вполне себе красавчик смотрел в объектив вполоборота, словно ускользая из снимка. Крупные черты лица подчёркивали мягкость янтарных глаз, а квадратная массивная челюсть – пухлость губ. Если мужчин можно называть красивыми, то Сержик, по мнению Томы, был именно таким. Даже оставшиеся с подросткового возраста «оспинки» на щеках не портили его. На фото, ближе к правому плечу Сержа, виднелись купола Преображенского собора – они с Томой часто бывали там по воскресеньям. Она провела пальцем по экрану, принимая вызов.

– Да, Серёжа, слушаю! – она откинула одеяло и села в постели. – Алло! – ожидая ответа, Тома наклонилась и свободной рукой начала разыскивать тапки, оставленные у кровати. Правый нашёлся быстро, а левый, как назло, ускользал от требовательных пальцев. Тома старательно прислушивалась к почти потусторонней тишине. – Серж! Что происходит!? Алло!

Наконец отдалённый скрип и возню прервал незнакомый женский голос:

– Не буди его, Лёвочка! Вот проснётся и тогда поиграет с тобой. Сейчас доварю суп и позавтракаем втроём. Лёва! Положи Серёжин телефон на место! – Тома медленно разогнулась, прижимая телефон к разгорячённой щеке, затем резко вскочила и мелкими семенящими шагами быстро подошла к окну – ей стало не хватать воздуха. Она взялась за плотную штору и, беспомощно повиснув на ней, наконец дёрнула в сторону, с лязгом оборвав пару металлических креплений.

– Серж! Алло! – её голос в тишине квартиры прозвучал не как обычно – требовательно, а совершенно растерянно; странный звонок никак не желал вмещаться в её сознание. Тома пыталась найти объяснение происходящему и наконец хоть как-то идентифицировать женский голос, в один миг сделавший её безвольной, совершенно не готовой что-либо противопоставить такому жестокому удару. Смяв ночную сорочку о край подоконника, она потянулась к пластиковой ручке и открыла раму вверх, на проветривание; вдохнула прохладного весеннего воздуха, но не почувствовала облегчения.

– Лёва, не прыгай на диване. Слезь! – этот женский голос был ей точно незнаком, не отзываясь ни в одном из закоулков памяти. Уж на что, а на память Томе точно жаловаться не приходилось. Она, напрягая слух, впитывала каждое слово, предназначенное не ей, будто безбилетница, проникшая на представление, миновавшая фойе и занявшая место в партере. В разыгрывающейся драме она была невольным слушателем и непосредственным участником одновременно. Она являлась той самой заинтересованной стороной, которую никто не приглашал к столу, той личностью, незваной-негаданной гостьей, оказавшейся не в то время и не в том месте одновременно; тем самым полицейским, на месте морального преступления вдруг получившим в руки недостающие улики! Ужасное понимание разгаданного паззла всколыхнуло в Томе противоречивые чувства: бежать восстанавливать справедливость, бить врагов – или лечь в постель и умереть от предательства такой величины, какого ей переносить ещё не приходилось. Непостижимым образом или по воле провидения этот незнакомый малыш набрал номер именно Томы! Вернее, её номер был последним, набранным накануне вечером самим Сержем, это яснее ясного! Судя по разговорам и шуму, Серж был частым гостем в этой семье – таким частым, что крепко спал там на диване и на завтрак его кормили супом!

Несколько раз впадая в состояние, близкое к истерике, Тома порывалась отключить телефон, но всё же заставляла себя слушать грохот льющейся из крана воды, возню ребёнка и разговор молодой женщины с самой собой:

– Серёжа любит нас, да, Лёва? Конечно любит! Вот проснётся – и прогуляемся втроём в парке! Да, малыш? Серёжа раскачает тебя на качелях до небес! – женщина явно заискивала перед мальчиком – это общение становилось всё более и более странным и наигранным. Вряд ли эта женщина была матерью ребёнка. Или..? Хотя какая разница! Наконец, ровно на сорок первой минуте не очень этичного подслушивания Томы, проснулся Серж:

– Аннушка! Ну неужели сложно дать час поспать?! Лёва, иди ко мне, обниму… Иди! А, попался!? Кто тут бандит?! Кто?! – заливистый детский смех прервал озабоченный голос Сержа: – Лёва, сколько можно тебя просить не трогать мой телефон?! – Сержу понадобилась пара секунд, чтобы понять, что произошло, – он немедленно отключил связь. Это было логично с его стороны, как и то, что Тома тут же перезвонила, но абонент стал для неё уже недоступен.