Алые воды "Карибского супа"

Между Тортугой, Эспаньолой и Кубой был небольшой островок, образовавшийся на месте потухшего вулкана, который называли по имени единственного города на нём — Аматор. В честь Аматора Осерского — галлийского епископа, после смерти признанного святым. Город, полукругом опоясывающий свободное от твёрдой породы побережье, был не то чтобы большой, но всякого народа разных наций, занятий и убеждений водилось там немало. А поскольку берег у острова был очень пологий из-за наносов и кораблям никак нельзя было пристать, решено было часть города построить на сваях, чтобы потом протянуть длинные стрелки пристаней и причалов. Возле свай было неглубоко, по шею, но во время прилива часть домов подтапливало. Особо сообразительные построили себе жильё на плавучих островках, привязанных к основе канатами, но большая часть людей продолжали регулярно мочить себе ноги в не очень чистой морской воде и выметать из домов крабов, раков-отшельников и ошмётки водорослей вперемешку с илом и рыбьими костями.

Так и стал Аматор земноводным: на суше жили люди состоятельные и степенные, всякими глупостями не занимающиеся и от голода не страдающие, а в сырости и вони от того, что обычно выливали в воду, ютились неблагонадёжные и, как правило, небогатые: мелкие торгаши и ремесленники, моряки, проститутки, ветошники и просто бродяги и нищие. Встречались и разбойники, но те надолго не задерживались. Сектанты всех мастей тоже были, но как они жили — одному богу известно. Вопрос какому.

Кому повезло, те могли сдавать комнаты или наливать выпить, а то и нанимать в команду корабля и наниматься самим.

Однако ни тех, ни других в каком-нибудь европейском столичном городе за своих не признали бы: слишком грязны руки, причём во всех смыслах. Что сливки общества Аматора натворили дел, что беднота обрекла себя на беспросветное существование. Дела были разные: долги, измена родине и Короне (будь то галлийская, иберийская либо же альбионская), ересь, убийство, неудачный грабёж, подделка бумаг. Кто-то сбежал с плантации, кто-то с галер или военного флота. Девушки бежали от насильного замужества и обвинения в ведьмовстве, женщины спасали себя и детей от мужей, кредиторов и церкви. Было много погорельцев, жертв захвата городов противником, бежавших от войны в тихую гавань. Для Порт-Рояла, Бриджтауна, Маракайбо, Санто-Доминго и прочих крупных портовых городов на Карибском море эти люди были слишком не в ладах с законом и никому не друзья. Для Тортуги — слишком слабы и трусливы. Вот и нашли себе приют в Аматоре, который за глаза называли Островом Неудачников.

Нет, конечно, это не означает, что эти люди были самыми жалкими неудачниками на всём Карибском море. Работники плантаций и томящиеся в сырой темнице невинно осуждённые легко бы с ними поспорили. Наверное, дело было скорее всего в том, что люди с этого острова могли бы улучшить свою жизнь, потому что давление государства не было ни на них столь сильным и город практически не грабили. Но жизнь показывала иное.

В трактир, такой же плохенький, как и всё над водой, вошёл молодой человек. По нему сразу было видно, что он из свежеприбывших. На нём были чёрные камзол и брюки, чулки также чёрные, а на ногах вместо сапог туфли. Когда-то на его шее был большой белый воротник, но молодой человек выкинул его во время плавания.

Типичная одежда мелких кабинетных людей — простого кроя, не новая, скучная, но видно было, что хозяин обращается с ней бережно. По крайней мере, обращался — сейчас она выглядела не очень чистой. И всё же следы былой аккуратности выделяли его на фоне обитателей Аматора не меньше, чем его светлые, рыжевато-золотые волосы, которые он собирал лентой на затылке и прятал под плоской чёрной шляпой, и ясные блестящие глаза. Возможно, они блестели бы чуть меньше, если молодой человек до этого не был бы ещё в трёх трактирах и одной таверне, поскольку наступил вечер, а он прибыл ранним утром.

Молодой человек, как можно догадаться, был не меньшим неудачником, чем большинство аматорцев.