Алмаз Турина (СИ)

Он изменился.

Андреа смотрит на знаменитого нападающего Николаса Перальту, Алмаз, звезду «Ювентуса», и не может поверить, что когда-то гоняла с ним по улицам одного из самых неблагополучных районов Лагуна Ларго, а он мечтал, что окажется в основе кордобского «Сентраль Кордова».

— Давай, попробуй забить! — Андреа хохочет, стоя в старых воротах в одном из дворов. Николас подкидывает мяч на ступне, ухмыляется, и сквозь его детские черты проглядывает юноша, которым он однажды станет.

Он щурит зелёные, прозрачные глаза.

— Сама напросилась, — подбрасывает мяч особенно высоко, принимает на грудь, прокатывая по телу; Андреа думает, что такие финты на поле стоили бы ему этого мяча; и отправляет прицельным ударом в ворота.

Но не рассчитывает силу. Воробьи с железной рамы вспархивают в плавящееся от жары небо, а мяч влетает прямо в стекло одного из домов. Оттуда раздается ругань.

— Черт! — Нико хватает Андреа за руку, тянет за собой. — Бежим!

Они пробегают несколько кварталов, останавливаются у магазина, торгующего охотничьими приблудами, хохочут. Капля пота сползает у Нико по виску, и Андреа думает, каким он будет красивым, когда вырастет. Что-то болезненно и сладко щемит в груди.

Она была права.

Он стал потрясающе красивым мужчиной. Нет, Андреа и до этого видела его фотографии в прессе, она знает, что Николас Перальта стал топовым игроком, ярким, как звездопад в ясную ночь, но всё равно он ошеломляет её, даже не подозревая об этом. Быть может, даже не узнавая.

Подавшись вперед, он сидит, сложив руки на груди, и хмурится, отчего две поперечные морщинки застывают между тёмных бровей. Облизывает губы — у Андреа пронзительно ноет в районе сердца.

Она отворачивается, с усилием возвращая внимание на матч между U-18 «Ювентуса» и U-18 «Интера». Времени остается пара минут до свистка; миланцы минимально ведут. По крайней мере, пока номер 10, чем-то неуловимо напоминающий юного Нико — зачем она опять срывается на мысли о нем? — не вырывается вперед, обводит одного и другого защитника, уворачивается от несущегося ему наперерез, и выходит с вратарем один на один.

Вратарь бы мог потянуть этот удар. Он бросается влево, едва касается кончиками пальцев мяча, но тот предательски летит в верхний левый угол по диагональной траектории.

Андреа не столько видит, сколько чувствует кожей, как вскакивает Нико.

Надо же, он волнуется за юниоров?..

Ноль на табло счета со стороны U-18 «Ювентуса» сменяется на единицу, и судья наконец-то дает финальный свисток.

Андреа трет лицо ладонями. Это предсезонка, трансферное окно закроется в следующем месяце, и она приехала в Турин вовсе не для того, чтобы вспоминать прошлое — оно отболело давно, ещё в восемнадцать. У неё другая жизнь, и если она не предоставит «Бока Хуниорс» отчет, эта жизнь может и трещину дать.

Направившись к тренеру, уже собравшемуся уходить в сторону раздевалок, Андреа окликает его.

Тренер оборачивается.

— Да?

— Андреа Родригес, «Бока Хуниорс». Могу я поговорить с вами о десятом номере?

Он скрещивает руки на груди.

— Его не продадут.

— Это не нам с вами решать, — Андреа пожимает плечами. — Пока я должна отправить скаутский отчет. Расскажите о нём.

Тренер вздыхает, чешет переносицу. Воздух в Турине жаркий, прилипает к коже. Андреа косится вбок и видит, как молодежь окружает Нико; он смеется, с кем-то фотографируется, кому-то расписывается на потной после игры футболке. Остается надеяться, что маркер водостойкий.

— Эмоциональный. Наглый. Талантливый, врать не буду. Он нам здесь и самим нужен. Извините, мне пора.

Поле стремительно пустеет; за тренером в раздевалку, галдя, уматывают и подростки.

— Не узнаешь старых друзей, Андреа?

Она вздрагивает и оборачивается. Узнал. Всё-таки узнал, чертов придурок Перальта.

— Николас?

Актриса из Андреа хреновая, и, когда он обнимает её, прижимая к себе, сердце предательски бьется о грудную клетку. Его удары отдаются в груди у Нико. Ладонями он скользит по её спине, задевая лопатки. Горячий воздух обжигает рот и горло.

— Ты не изменилась.

«Зато ты изменился, La Diamante» *