Алхимия Парижа: пышка и чародей (СИ)

Три прекрасных девушки призывно смотрели в голубые, обжигающе-холодные глаза высокого мужчины. Девичьи тела томно изгибались, прозрачные ткани нарядов мерцали в полумраке свечей, открывая сладкие очертания и бархат кожи.

Мужчина медленно моргнул — зрачки позеленели. Прелестницы в страхе замерли.

— Что это значит? — его властный голос разрезал пространство, бледное лицо искривилось в презрении.

— Подарок, — изящно взмахнул рукой глава инквизиции, что сидел в кресле у тлеющего камина. Его белоснежные одежды и светлые короткие пряди аккуратной прически резко контрастировали с окружением. Мрак замка, чьи гулкие коридоры могли скрывать множество пугающих тайн. Черные, как сама тьма, одеяния чародея, плечи которого были почти скрыты каскадом длинных, мягких и столь же черных волос. Инквизитор и его пошлый подарок казались здесь неуместным пятном.

— Убирайтесь, — единственное слово, подействовало словно удар кнута, и девушки в спешке выбежали из зала.

Инквизитор взял бокал с сухим вином, красным, словно кровь, выпущенная из тел сбежавших прелестниц.

— Принц крови Венсан, — задумчиво произнес он, разглядывая игру огня сквозь стекло, — и чародей, магистр алхимии. Равнодушный к прекрасным дамам, ледяной сердцем и телом.

— Принц крови — лишь титул.

Чародей сжал крупные, но жесткие губы, ноздри тонкого, аристократического носа раздулись от гнева. Широкие брови хмурились, изламывая кожу тридцатилетнего мужчины. Твердой поступью уверенного, сильного мужчины, он приблизился к гостю.

— Я не наследник престола и никогда им не стану, — властно произнес он, отметая любые возражения. — Я старшая ветвь. Грядет тьма, кузен, было предсказано, что она появится в конце столетия. Я лишь надеюсь, что магистры Сорбонны прислушаются к пятому факультету, — он помедлил, но произнес:

— И не приводи больше женщин. Магия — моя возлюбленная.

Инквизитор в притворном сожалении прикрыл глаза тонкими пальцами. Сам же, украдкой, насмешливо смотрел на принца крови. Он знал, что сколько бы чародей не гневался, он оставался все тем же Венсаном — мальчиком, с которым Франсуа провел счастливое детство во дворце. Во всяком случае — еще — оставался. Инквизитор надеялся. Он ведь может надеяться?

— Не приведу, все дамы королевства уже боятся тебя. Эти три — лучшие шлюхи — теперь и они страшатся безумца Венсана. Ни один бордель Парижа больше не пустит тебя на порог!

Венсан рассмеялся: закрытые двери борделя — вот уж повод поволноваться.

И инквизитор улыбнулся:

— Иногда я задумываюсь: не ты ли та тьма, что обрушится на нас в конце столетия? — он поиграл вином в бокале, отражая отблески камина на стекле. — Только женщина спасет тебя, Венсан.

— Сомневаюсь, Франсуа. Женщины глупы, не воздержанны, не способны постичь тайны магии и алхимии. Зачем мне пустоголовая красивая кукла — чтобы водить ее на балы?

— Женщины умеют любить, — тихо произнес Франсуа. — Тебе этого не хватает.

***

— С моими новыми предложениями, мы станем лучшим отделом в этом месяце! — с нажимом произнес Алексей — высокий, темноволосый мужчина в дорогом костюме. Девушки-менеджеры томно вздохнули. Остальные вздохнули не томно — устало. Алексей успел надоесть с постоянными идеями и предложениями всем.

— Ага. А теперь подвинься, красавчик, — Ксюша бесцеремонно подтолкнула парня, чтобы протиснутся в дверь.

— Толстуха, — послышалось в спину.

Ксюша внимания не обратила и по-королевски разместилась в своем кресле. Начиналось совещание. К этому дню она готовилась уже несколько недель: уходила позже всех, не высыпалась, сегодня даже надела любимое победное платье — из темного, словно звездная ночь бархата. Цвет выгодно оттенял густые золотые волосы, а фасон подчеркивал все достоинства: тяжелую грудь, и, несмотря на полноту, очерченную талию. Девушка откапала его на французской барахолке и верила, что оно приносит удачу. Платье напоминало старинное и в корпоративный стиль не вписывалось, но пятница — свободный день, никто и слова не сказал. А главное оно того стоило.

Именно сегодня должен был присутствовать генеральный. Жесткий дядька. Ошибок не прощал никому. Боялись его так, что заикаться начинали, когда шаги в коридоре слышали. Ксюша мысленно ухмыльнулась. Алексей генерального не боялся. Не успел столкнуться с начальственным гневом. И теперь с жаром вываливал на генерального новые идеи. И тот удивленно слушал — замерев скорее от наглости, чем от самих идей.