Алхимическая кофейня Зои (СИ)

«Кофе — не роскошь, кофе — средство передвижения.»

— Неизвестный автор

В сумочке на моих коленях раздался звук приглушенной жизнерадостной мелодии. Сумка ощутимо завибрировала в моих руках. Я вздрогнула, оторвав сонный скучающий взгляд от созерцания улиц Екатеринбурга.

Поспешно достала смартфон из сумки и взглянула на экран. Это звучало напоминание. Запрограммированный мною же мобильник с бесстрастной, но назойливой учтивостью напоминал мне, что я безбожно опаздываю на работу.

Я выключила мелодию и закрыла глаза, очень ярко представляя себе, как будет орать на меня старший менеджер нашей кофейни.

Валентин Антонович и так не самый дружелюбный и спокойный человек, очень мягко говоря. За опоздание он готов был перегрызть горло любому сотруднику, осмелившемуся прийти позже восьми часов утра. И что-то мне подсказывало, что от практики подобной экзекуции его удерживал лишь уголовный кодекс.

Я разочарованно вздохнула и унылым взглядом окинула антураж улицы Малышева, по которому мы двигались. Сегодня, не иначе, как в честь злого понедельника, здесь решили оперативно организовать плотную пробку. Впереди, если верить крикам водителей из встречного движения, умудрились столкнутся два… мотоцикла. Мотоцикла, Ка-арл!.. Два двухколёсных беспедальных ве́лика с мотором перекрыли половину улицы! Ну, как так-то!..

Все свои раздраженные и страдальческие мысли мне хотелось прокричать устно. Но, конечно же, я пощадила душевное состояние водителя «Яндекс-такси» и сдержалась от выражения собственного негодования.

Так, как я тоже являюсь работником сферы услуг, я отлично понимаю, насколько для нас всех важна хотя бы относительная адекватность клиента, заказчика или покупателя.

У меня снова зазвонил телефон, водитель белого фольксвагена бросил на меня недоброжелательный взгляд через зеркало заднего вида. Я виновато улыбнулась ему, про себя подумав, что нужно будет сменить пугающую мелодию звонка, которую я установила на своего на одного из своих… преподавателей. Но этому моему контакту, подходит только «Король и Шут», с их «Куклой колдуна».

Если человек никогда не учился в нашем любимом Уральском государственном юридическом университете, он никогда не встречался с Маршак Полиной Викторовной, преподававшей у нас аж целое экологическое право. Это единственный препод нашего вуза на экзамене у которого студенты перед началом закидываются успокоительными, а после — алкоголем в ближайшем баре. Полина Викторовна — ночной кошмар всех первокурсников и фактор риска нервного срыва для всех остальных студентов. Эта «замечательная» женщина, по мнению большинства студентов, пришла в мир не чтобы давать знания, а чтобы доминировать над всем сущим и унижать всё, что движется, дышит и ходит с зачёткой!

Сделав над собой усилие и совершив моральное насилие, я приняла вызов.

— Мотылькова! — голосом старшины из «Девятой Роты» Бондарчука, проорала в телефоне Полина Викторовна. — Где твоя курсовая! Уже вторая неделя пошла, как ты обещала положить мне на стол готовый материал по твоей теме! Почему я до сих пор его не вижу!

«Потому что я работаю на двух работах, чтобы оплачивать обучение, более-менее прилично одеваться, нормально питаться и ещё перечислять половину месячной зарплаты на карту матери, оставшейся в далёком Североуральске» — устало и раздраженно подумала я.

— Мотылькова! — снова вскричала преподавательница экологического права.

— Полина Викторовна, — очень стараясь, чтобы мой голос не дрожал, проговорила я. — Я на прошлой неделе говорила Вам, что я сдам вам курсовую до следующего Четверга. Сегодня только понедельник…

— Ничего ты мне не говорила, лентяйка провинциальная! — вновь вскричала Маршак. — Если бы ты говорила, я бы помнила! У меня отличная память, особенно на таких проблемных студенток, как ты! Чтобы завтра до обеда курсовая была у меня на столе! Поняла меня?! Всё!

Не дав мне сказать и слова, препод по «экоправу» закончила разговор и отключилась.

Я убрала смартфон от уха и прошептала ругательство. Водитель такси вновь бросил удивлённый взгляд в зеркало заднего вида. Мне стало стыдно, как только я подумала, что он услышал произнесённое мной слово.

Но наша Маршак… Ох, ей бы жить в сороковых, да в Германии, при художнике с куцыми усиками под носом и сальной чёлкой на лбу. Полина Викторовна сделала бы блестящую карьеру среди надзирательниц концентрационных лагерей.

Откинувшись на сиденье и подголовник, я закрыла глаза и вздохнула. Теперь голова у меня гудела не только после вчерашней днюхи лучшей подруги, но и от тиранично-приказного тона Полины Викторовны.

Уставшая, измученная и явно не доспавшая часика два-три (четыре!!!), я не заметила, как задремала…