Алгоритм любви

"Причудой сердца я б назвал любовь". Так мне сказал поэт. Согласны вы?

Причуды сердца, а ведь... Впрочем, вспомним Мопассана, его рассказ о сестрах-буржуазках. Одна признается другой в тяжком грехе - измене мужу. Случайная измена в лунную ночь, от стыда за которую она поседела. Сестра утешает: грех невелик, ибо настоящим любовником был... "лунный свет".

Как не хватает нам этого "лунного света" любви в потоке будничных забот, не слушаем мы причуд своего сердца, не поддаемся им. И плачет наше сердце, и болит душа, и терзают нас апатия и раздражение, а порой и непонятная агрессивность.

А ведь еще в 1759 году предупреждал нас Василий Тредиаковский: "Желает человек блаженства непреложно". И все ли знают (или помнят), что этот замечательный русский просветитель, языковед и филолог XVIII века перевел любовно-галантный роман французского писателя П. Тальмана "Езда в остров любви"?

То был первый светский роман, изданный в пуританской и домостроевской Руси. А еще раньше Антиох Кантемир писал и вовсе "непристойное" в стихах "О спящей своей полюбовнице":

Приятны благодати,

Танцы выводя под деревом,

Двигайте ноги легонько,

Велите играть тихонько...

Каково?! Посягнули на господствующую мораль, видевшую в женщине лишь "диавольский сосуд", а в любви - смертный грех. И никаких причуд ?

- О НЕТ! - воскликнет Валерий Брюсов.

11 августа 1899 года он создаст гимн ЖЕНЩИНЕ:

Ты - женщина, ты - ведьмовский напиток!

Он жжет огнем, едва в уста проник,

Но пьющий пламя подавляет крик

И славит бешено средь пыток.

Ты - женщина и этим ты права...

Большой любитель "ведьмовского напитка" Джакомо Казанова все-таки опалил себе однажды сердце. Из его уст вырвался не крик, но стон, когда, будучи проездом в Женеве, он случайно подошел к окну в гостинице и вдруг заметил на четырехугольнике стекла слова, написанные алмазом: "Ты забудешь Анриетту". Мгновенно он вспомнил все: "Нет, я не забыл ее, ибо теперь, с головой, покрытой седыми волосами, я вспоминаю ее, и это воспоминание служит чистой отрадой для моего сердца".

Причуды сердца...

После разлуки с Мэрилин Монро, спустя годы, Ив Монтан признавался: "Где бы я ни был, как бы ни жил, Мэрилин всегда будет оставаться со мной. И я не хочу гнать от себя ее образ. А если иногда все-таки гоню, то это просто означает, что я пытаюсь выжить. Только и всего".

А Николай Алексеевич Некрасов, женившись на молоденькой девушке, рыдательно вспоминает Авдотью Панаеву.

Нет слез в душе Ницше. "Отправляясь к женщине, не забудьте взять плетку",- учит он. Или насмехается? Чем его так обидели женщины?

Причуды сердца и любви...

Великий старец Гёте полюбил на склоне лет юную деву, а Ульрика в ответ предложила дружбу. И всю свою долгую жизнь была одинока в память "о старике с огненными глазами".

Причуды сердца?

А может быть, стоит поддаться причудам своего сердца, как это сделала Каролина Павлова:

Ты вспомнил ли, как я при шуме бала

Безмолвно назвалась твоей?

Как больно сердце задрожало,

Как гордо вспыхнул огнь очей?

А может быть, еще откровеннее? Помните, как у Пушкина:

Ее глаза то меркнут, то блистают...

И в этот миг я рад оставить жизнь,

Хочу стонать и пить ее лобзанье.

"Причудой сердца я б назвал любовь". Так мне сказал поэт. Согласны ВЫ? Наверняка современный молодой человек, погруженный в информационную бесконечность Интернета, нам возразит. Скорее всего с языка поэзии он перейдет на формализованный язык и представит некий Алгоритм любви. Очень хочется, чтобы он не слишком увлекся, ибо алгоритм чувств особенный, не способный дать "результат, определяемый исходными данными".

Он очень причудлив, этот Алгоритм любви.

Принято считать, что глупый человек должен быть здоровым и заурядным, а болезнь и страдания делают его утонченным, умным, т. е. особенным. Почти аксиомой стало и другое мнение: не познав страдания, нельзя понять и счастья. С античных времен мы знаем, что только катарсис очищает нашу душу. Так было в высокой литературе. Трудно возразить против того, что сострадание, сопереживание возвышают наш дух. А само страдание? И тут жизнь, действительность вносят свои коррективы. Жизнь показывает, что в болезни нет ничего возвышенного, она мучительна.

Настоящая же трагедия начинается там, где судьба оказывается столь жестокой, что благородную душу поэта облекает в убогое, уродливое тело. Пример тому - великий итальянец Леопарди. Или наш герой - поэт Франции, романист и драматург Поль Скаррон.